Шелковые сети
Шрифт:
— Тогда полиция еще ничего не знала о краже. Я только сегодня утром обнаружил пропажу, — мрачно пояснил Энди. — Шкатулка небольшая, ее запросто могли сунуть в карман.
— Скажи, в ней находились… — Едва слышный голос ослабевшей от ужаса Мари в конце фразы утих совсем.
— Драгоценности? По счастью, нет. Но шкатулка сама представляет собой немалую ценность. Италия, восемнадцатый век. Выполнена из серебра и инкрустирована самоцветами. Денежная компенсация в любом случае не способна возместить ущерб.
— А какова примерная стоимость этой вещи? —
— Тысяч семьдесят.
Мари попыталась проглотить комок в горле, но лишь закашлялась.
— Фунтов? — тупо уточнила она.
Энди кивнул.
— Что поделаешь, у меня хороший вкус.
— И ты полагаешь, что шкатулку украли? — воскликнула Мари. — То есть… я хочу сказать, ты хорошо искал?
— Разумеется. Иначе я не стал бы уведомлять полицию… Согласись, что факт кражи привносит совершенно другие настроения в нарисованный тобой трогательный портрет изнывающих от скуки подростков, которым нечем заняться и некуда податься. Исходя из этого, я намерен добиться полного расследования данного дела.
С побелевшими губами и дрожащими коленями Мари тяжело опустилась на стул, с которого поднялась несколько минут назад.
— Полли никогда не взяла бы чужого…
— Не она, так кто-то другой.
У Мари голова пошла кругом. Ситуация оказалась гораздо серьезнее, чем представлялось еще вчера. В той импровизированной вечеринке участвовали около пятнадцати подростков. Любой из них мог незаметно стащить небольшую вещицу. Шкатулка ценой в семьдесят тысяч фунтов? К горлу Мари подкатила дурнота. Достаточно одного того, что Полли притащила в чужой роскошный дом ватагу бесшабашных юнцов… А тут еще и воровство!
— Насколько я понимаю, ты в самом деле собрался упечь Полли в колонию для малолетних преступниц, а отца вышвырнуть с работы. И уговорить тебя отказаться от этих намерений мне не удастся. — Мари уже не видела способа заставить Энди переменить решение.
— Неужели ты действительно надеялась, что ради твоих прекрасных глаз и воспоминаний о былом я соглашусь сделать вид, что ничего особенного не произошло? — тихо спросил Энди. Его тон был мягок, но Мари явственно уловила в нем подспудное презрение.
— Ну, я хотя бы попыталась тебя уговорить… — произнесла она с дрожью в голосе. Подняв голову и встретив пристальный взгляд Энди, Мари внутренне содрогнулась. Направляясь сюда, она не догадывалась, что так низко пала в его глазах. — Мои отец и сестра, несомненно, заслуживают наказания, но ведь ты подразумеваешь нечто иное — полное разрушение их жизни. Отцу в его возрасте нелегко будет найти новую работу. И все из-за какой-то дурацкой шкатулки. Зачем вообще тебе понадобилось ее покупать!
— Красивые вещи доставляют мне удовольствие, — ответил Энди.
— Но хоть чем-то я могу тебя пронять? Что мне еще сказать или сделать, чтобы ты смягчился? — в отчаянии ломала пальцы Мари.
— То есть ты хочешь, чтобы я сам подсказал тебе способ, как лучше меня переубедить? — Энди хрипло рассмеялся. — И что ты способна предложить взамен?
— Вечную благодарность, —
— Не в моих правилах обменивать реальные вещи на некую эфемерность. Хотя, возможно, тебе стоит сыграть на извечных человеческих инстинктах. Дай-ка подумать… Что бы мне хотелось получить от тебя? — Слегка потемневшим взглядом он окинул напряженную фигуру Мари. — Пожалуй, только одно. Секс.
2
Секс? Это что еще за бред?
Мари издала нервный смешок. Затем, глядя на Энди широко раскрытыми глазами произнесла с запинкой:
. — Ты в самом деле… Да нет же! Вероятно, ты хотел сказать совсем не то, что прозвучало!
— Почему? Вспомни, я именно тот парень, которого ты предпочла променять на жалких три тысячи фунтов. После такого мне трудно будет поверить, что рассуждения о высоких моральных принципах не дают тебе спать по ночам, — заметил Энди с подчеркнутым спокойствием. Его невозмутимый тон царапнул напряженные нервы Мари словно наждачной бумагой. — Так что скажешь насчет нашей сделки, дорогая?
— Сделки?! — она почти взвизгнула, произнеся это слово на октаву выше, чем обычно. — Думаешь, твоя шутка смешна?
— Детка, у меня и в мыслях не было шутить. По-моему, это очень лестное предложение. — Энди откинулся на спинку кресла. — Я вознамерился забрать тебя с постылой фабрики и поместить в свою постель с одновременным отпущением грехов твоим родственникам. Это ли не благородный жест?
— Ты намеренно унижаешь меня, потому что с некоторых пор я перестала тебе нравиться.
— Мари, мне вовсе не требуется любить или уважать женщину, чтобы уложить под себя, усадить сверху или заставить принять любую другую позу, — терпеливо объяснил Энди.
Убийственный цинизм этого замечания вернул Мари к реальности, попутно развеяв остатки иллюзий.
— Как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне? — прошипела она, вскакивая и с силой сжимая кулаки.
— Тише, дорогая. Не отказывайся от последнего шанса уладить дело. Воспользуйся своей красотой. Ведь даже в этих невзрачных тряпках ты выглядишь как королева. — Энди с блеском в глазах обвел взглядом обтянутую тканью блузки роскошную грудь Мари, тонкую талию, изящный изгиб бедер и длинные стройные ноги.
Она стояла перед Энди с пылающим лицом. Волна вспыхнувшей в мужском теле эротической энергии словно метнулась к ней, окутала с головы до ног и обожгла нежную кожу. Самым скверным было то, что сейчас Мари вновь испытывала всю гамму чувств, которые еще совсем недавно казались забытыми. Она-то думала, что ей больше никогда не доведется переживать ничего подобного! Как бы не так: меж ее бедер возникло знакомое волнующее напряжение, там вдруг стало горячо и влажно.
— Я больше не желаю тебя слушать! — выдохнула Мари, отворачиваясь к окну, чтобы не видеть Энди. Ей во что бы то ни стало нужно было подавить вакханалию ощущений, разбушевавшихся в ответ на воздействие чувственных мужских биотоков, исходящих от него.