Шепот
Шрифт:
У входной двери она взяла руку Брюса в свои ладони.
– Уже во второй раз ты являешься нашим спасителем. Ты сам это понимаешь?
– Именно для этого и существуют друзья, Линн.
– Я так богата друзьями. – Побуждаемая неизвестной причиной, она рассказала ему, что утром приходил Том Лоренс. – Я была так удивлена.
– Почему? Он о тебе исключительно высокого мнения, – сказал Брюс. – Впрочем, как и все мы.
Когда он ушел, а Энни поднялась наверх, Линн спросила Эмили:
– Что говорил Брюс, пока я была на кухне?
– Ничего особенного.
– Вы внезапно
– Ну, что ж. Он лишь сказал, что ты нуждаешься в нас. Что нехорошо все время находиться в стрессовом состоянии – ни для тебя, ни для ребенка.
Линн нахмурилась.
– Ради Бога, я меньше всего хочу казаться инвалидом. Словно в моем присутствии вы не можете вести себя естественно. Я этого не хочу.
– А о ребенке – это правда?
– Не знаю.
– Я никогда не видела его таким жестким, – сказала Эмили. – Он казался почти злым.
– Почему? Что ты имеешь в виду?
– Он сказал, что мы должны сохранять мир в доме, независимо от того, что кто-либо… что кто-либо говорит или делает. Всегда. Мы должны сохранять мирную и счастливую обстановку. – Эмили задумалась. – Правда, я никогда не видела его таким суровым. Он почти что командовал нами. Не похоже было на обычные разговоры дяди Брюса. – Она прижалась щекой к щеке матери. – Мы обе очень серьезно отнеслись к тому, что он сказал. Энни больше ничего подобного не выкинет. Он очень помог ей. Не беспокойся, мам.
– Раз ты так говоришь, то не буду.
– Обещаешь? Обещаю.
«Но это все так просто произнести, – подумала про себя Линн. – Но насколько искренне он говорил», – подумала она опять. Линн не могла знать, что же он думал на самом деле.
Тем не менее, когда Роберт вернулся домой, предыдущие два дня словно стерлись из памяти.
Задержавшись на таможне, чтобы оплатить все те подарки, которые он купил, он приехал домой поздно. Понадобились усилия двух человек – шофера и самого Роберта, чтобы пронести по дорожке высокую картонную коробку и поставить ее в холле.
– Боже, что ты купил? – воскликнула Линн.
– Увидишь.
Его глаза блестели; долгая поездка, отнявшая столько сил, только воодушевила его. Объятия и поцелуи у него были для каждого. Когда он притянул к себе Энни, то Линн, наблюдавшей за ними, на какой-то момент показалось, что она увидела в глазах девочки отказ, но потом это выражение исчезло, да и, возможно, она его себе вообразила. Смеясь, Роберт взял ладони Линн в свои и отступил назад на длину вытянутой руки, чтобы оглядеть ее.
Ты у меня еще больше стала! Посмотрите на свою маму, девочки! Готов поклясться, там у нее двойня, а то и тройня! Если так, нам придется пристраивать дополнительные помещения к этому дому или переехать в другой. Но как ты, дорогая? – И, не дожидаясь ответа: – Как она, девочки? Она хорошо себя чувствовала? Она ведь все равно мне не скажет, даже если что-то не так.
– Она чувствовала себя прекрасно, – заверила его Эмили.
– Значит, вы о ней хорошо заботились. – Он потер руки. – На улице морозно, но ни в какое сравнение не идет с Центральной
– А как насчет того, чтобы начать с ужина?
– А, ужин! Ах, как хорошо быть дома!
Для зимнего вечера Линн приготовила настоящий пир со вкусными, горячими блюдами: грибной суп, коричневые кусочки рыбы, плавающие в золотом бульоне, утка с вишнями, суфле из шпината с травами и луком и яблочный пудинг в винном соусе.
Шампанское покоилось в ведерке со льдом, и в этот вечер пили все, кроме Энни, которая попробовала глоток и состроила гримаску. Даже Линн, несмотря на беременность, пригубила немножко.
Стол был сервирован тончайшим китайским фарфором и хрусталем баккара, который купил Роберт. В центре стола Линн поместила низкую вазу с букетом белых роз. Все это великолепие не прошло незамеченным. Его оценили по достоинству:
– Ваша мама! – воскликнул Роберт. – Это все ваша мама! Вы только посмотрите на это! – ликовал он. – Конечно, это была тяжелая поездка, работа допоздна, разговоры и переводы, встречи со всякого рода людьми, некоторые из них готовы и стремятся сотрудничать, другие – упрямые и неподатливые, но такова жизнь, не правда ли? Однако, в целом, должен сказать, это был огромный успех. Когда гуляешь по старым кварталам, Будапешт, на наш взгляд – довольно темный и какой-то выцветший, но в то же время необычайно причудливый. А затем внезапно оказываешься перед современной башней из стекла. Офис компании такой же современный, как и у нас в Нью-Йорке. Идешь обратно – и тут тебе китайский ресторанчик, там пиццерия.
Роберт прервался, чтобы отрезать кусок утки, и едва смог его прожевать – так ему не терпелось продолжить свой рассказ.
– Венгрия теперь полностью демократическая страна. Зная историю ее прошлого, можно только подивиться чуду произошедших в ней перемен. Кстати, они войдут в НАТО или какую-либо ассоциацию при НАТО. В этом нет сомнения. Что сейчас нужно стране, что нужно всем этим странам, так это обученный руководящий состав, и тут Запад, – мы, – приходим им на помощь. О, кстати, чуть не забыл. Я привез настоящий венгерский струдель. Я купил его вчера утром. Он у меня в сумке. Что ж, мы съедим его завтра. После такого десерта это будет уж слишком. Тебе нужно увидеть их маленькие кофейни, Линн. Все виды выпечки! Ты бы могла собрать урожай рецептов! Я сидел в одной из них и глядел на площадь с дворцами и огромным готическим собором. Чудесно. Вы полюбите это, девочки.
– А колледж? – с тревогой спросила Эмили.
– Не беспокойся, твое дело – поступить в Йейль. Этому ничто не помешает, – улыбнулся Роберт. – Ты просто будешь прилетать туда на каникулы. Я буду зарабатывать достаточно, чтобы ты смогла себе это позволить.
– А я как же? – спросила Энни.
– И ты не беспокойся. У тебя там будет замечательная школа, куда ходят дети дипломатов и других интересных людей, и…
Вместе с Робертом домой вернулась его бьющая через край энергия и магия очарования. И по лицам дочерей Линн увидела, что они тоже поддались общему воодушевлению.