Шепот

Сорока Света

Я сжала его плечо, вносу мерзко щипало:

— Я тоже не знала, да и вряд ли что-то…дом обрушился на моих глазах, — я сглотнула, — сама верила, что Кара её спасла…

— Может… — мужчина вскинул на меня глаза и в них промелькнула надежда.

— Нет, — жестко припечатала я. Как бы ни хотелось верить, но ребёнок, без тёплой одежды, не продержится и нескольких часов, придавленный огромными брёвнами и подавно. Я скрипнула зубами и сильнее сжала плечо соратника. Он стерпел, хотя, наверное, ему было больно, понимал, что я держалась из последних, скудных сил.

Мы шли всё глубже и глубже в лес, сёл и деревень нам не встречалось, потому что стоило

деревьям начать редеть, как мы сворачивали в чащу. Ещё через день мне показалось, что я знаю это место, как оказалось эта мысль мучала не только меня:

— Ася уж не тут ли жил Штольц, — негромко, на ухо спросила подошедшая Кара.

— Тебе тоже кажется знакомым место? — я оглянулась, но видела только деревья, — узнать бы, как он тут. Ли, — обратилась я к другу, — тут был один дом, я бы его поискала, там нам могут предложить кров, хотя бы на ночь, — я почему-то была уверена, что старик не обидится за наше вторжение.

— Давай поищем его, когда сделаем привал? — предложил друг, — не таскать же с собой эту гоп-компанию.

К вечеру, разведя костёр, поставив палатки и расставив постовых, втроём выдвинулись на поиски. Мы были совершенно правы, не проходив и часа обнаружился, занесённый снегом, дом. Как разительно отличалось то, что я видела сейчас, от моих воспоминаний. Было стойкое ощущение, что тут никто не живёт, от чего моя и так ноющая, словно нарывающая рана, душа, заболела ещё сильнее. Я первой ступила на заваленное снегом крыльцо и постучала. Ответом мне была лишь тишина. Со всей силы толкнув дверь, я чуть ли не кубарем влетела в светелку.

Здесь точно никто не жил, это было ясно по затхлому запаху, слою пыли, да по всему. Я затеплила лампу над потолком и пошла, проверять всё, молясь в душе, чтоб хозяин просто сменил месть жительства, но сама себе не верила. Розыски были не долгими, на кровати я обнаружила останки хозяина, которые уже мумифицировались. Я конечно не специалист, но стало ясно, что Штольц, почил очень давно, неверное почти сразу после нашего ухода. Одно меня радовало, умер он, похоже, своей смертью, во сне. Я опустилась на пол около кровати, прислонившись спиной к тумбочке:

— Его надо похоронить, — после некоторой паузы, решилась я озвучить свои мысли подошедшим друзьям, — и селится здесь. При всей моей доброй памяти к хозяину дома, ему он больше не нужен, — этот дом не вызывал того неприятного чувства, как деревня в которой нам с Ли довелось побывать. Смерть в этом доме была спокойной, продолжением жизненного цикла, от которого никуда не денешься. Друзья лишь молча кивнули, — завтра с утра этим займёмся.

На следующее утро мы втроём и Фрол с Айрис были заняты похоронными процедурами, мужчины долбили мёрзлую землю рядом с могилой супруги старика, в углу двора, Айрис рассказывала о том, как похороны должны выглядеть и какие обряды принято было проводить. Я считала, что Штольц своей долгой жизнью заслужил, чтобы его похоронили по правилам.

После похорон мы привели всех, кто шел с нами в дом. Он сразу ожил, окно засветились, из трубы повалил дым, а внутри закипела уборка. Места для двадцати пяти человек было мало, но спать вповалку, в тёплом здании, куда лучше, чем на улице. Когда уборка была в самом разгаре, ко мне подошла Кара и протянула сложенный вчетверо листок:

— Я думаю это тебе.

На одной из сторон, аккуратным и красивым почерком было выведено «Асе» я развернула послание.

«Дорогая Ася! Надеюсь всё же, когда-нибудь, это письмо попадёт к тебе в руки, может ты придёшь сюда через год, как мы и договаривались.

Вы

ушли семь дней назад, а сейчас я понял, что осталось мне немного и я решил попрощаться с тобой. Ты и твои друзья осчастливили мои последние дни. Мне было приятно ощущать, что обо мне кто-то заботится, приятно общаться с такими разумными молодыми людьми. Пусть ненадолго, но я помолодел. Я буду молить того кто есть на небесах о том, чтобы ты воссоединилась со своим любимым, о том, чтобы жизнь даровала вам счастье и замечательных, рожденных деток. Ты очень сильная девушка, не думай, я не впал в маразм и не путаю тебя с Луз. Ты сильна сама по себе. Ты многое выдержишь и ещё больше сделаешь в этой жизни, я в этом уверен. Главное помни об этом и никогда не отчаивайся. Твоему Герману очень повезло, что у него есть ты, и я не сомневаюсь, что он это отлично знает.

Ещё раз спасибо, что ты, пусть и мимолётным лучиком, но осветила мою жизнь!

С любовью Штольц.»

Когда я читала это письмо, слёзы капали на бумагу, оставляя некрасивые мокрые следы, заставляя давно высохшие чернила, разбегаться маленькими синими морщинками, от написанных букв. Я аккуратно сложила послание и засунула во внутренний нагрудный карман куртки, поближе к сердцу, это послание было чертовски дорого моему сердцу.

42

Когда, помещение было убрано и все худо-бедно разместились, встала куча других, насущных вопросов: как лечить раненных? Особенно нас беспокоил Кондрат, были серьёзные подозрения, что у него вот-вот начнётся гангрена. Где брать еду? Долго на запасах Штольца мы не продержимся. Как охранять наше пристанище? Кто возглавит наше сборище? И в конце концов как жить дальше?

Ещё днём случился разговор с Геней. Ли пытался убедить врача провести операцию по ампутации ноги, иначе Малыш мог умереть. Чуть раньше я нашла запасы лекарств среди которых был обнаружен морфий. Мы уговаривали суженного Кары воспользоваться им как обезболивающим, но он отнекивался, говоря, что с устаревшими препаратами работать не будет, тем более ему нужна была оснащенная операционная. В общем уговорить его не получилось и вопрос стал ещё острее.

Вечером я, Кара, Ли, Фрол и Айрис сидели за большим кухонным столом. Друзья обсуждали сложившуюся ситуацию, выдвигали разные предложения, откровенно говоря, я их слушала в пол уха, крутила нож уперев его острием в столешницу и думала о своём.

«Ты сильна сама по себе. Ты многое выдержишь» крутились в голове слова из письма Штольца, незаметно мысли переметнулись на другое. Когда-то в глубоком детстве, мама рассказывала, что у каждого человека есть своё предназначение, не обязательно эпохально, но есть. Она говорила, что моё предназначение исцелять души людей своим пением, как она ошибалась… я много и часто думала о своём предназначении после профессиональных тестов, неужели я была рождена на этот свет, чтобы быть разнорабочим, я даже смерилась с этим. Но сейчас я поняла, что рождена не просто так, у меня есть миссия, огромная, неподъёмная, но очень важная. Именно я должна разрубить эту многоглавую гидру, имя которой Общество, чтобы больше не было такой боли, которая навечно будет терзать мою душу, чтобы любимые были рядом, пусть не у меня, но у других, чтобы дети не умирали, чтобы не было разделения на правильных и неправильных людей. Я положу на это жизнь, я буду бороться беспощадно, не позволяя себе, остановится, до последнего вздоха, до последней капли крови и пусть жизнь не будет розовой сказкой, но она должна, наконец, перестать быть жерновами мельницы перетирающей судьбы людей.