Шериф
Шрифт:
Отвлекаюсь, потому что чувствую чужой взгляд. Кёртис, про которого я совсем забыл.
— А, да, извини.
— Всё в порядке, — мягко улыбается лысый священник. — Спасибо, что откликнулись так быстро. Даже в это ужасное время приятно осознавать, что у нас есть друзья, на которых можно положиться.
Пастырь перебирает чётки, намотанные на кулак, и добавляет:
— Если падает один, то другой поднимает его, но кто падает в одиночку, тот не может ждать помощи ни от кого. Екклесиаст 4:10.
—
Кёртис игнорирует подколку и спокойно отвечает:
— Красота слов не имеет никакого значения, друг мой, важна лишь суть. А её способен прозреть любой при должном усердии.
— Я человек простой, — пожимаю плечами, — кобылам хвосты кручу. Философию оставлю людям поумнее. А сейчас спрошу прямо, падре, вы собираетесь и дальше здесь отсиживаться или всё же хотите сохранить жизнь своим прихожанам и переедете к нам?
Пастырь вздыхает и смотрит на сваленные в кучу тела монстров.
— С одной стороны, наш дом здесь и оставлять его негоже. С другой, отказываться от протянутой руки — гордыня. Ещё большая гордыня сознательно подвергать опасности тех, кто доверился мне, и надеяться, что в случае угрозы вы снова успеете.
— Не забывайте и о Самеди. Потому что этот ушлёпок о вашем лагере не забудет. Сегодня мы снова щёлкнули его по носу. Не сомневаюсь, он это просто так не оставит.
Кёртис мрачно кивает.
— Мы последуем за вами, Егерь, но нам нужно время, чтобы собраться в дорогу.
— Самое главное, машины есть?
— Да. Бензина мало, увы, но на поездку в одну сторону хватит.
— Хорошо. Учтите, что дома в городе переполнены. Если есть палатки или тенты, захватите их с собой. Если какие-то трейлеры на ходу, обязательно берите их.
— Посмотрим, что можно сделать.
— Сколько времени понадобится?
— Не меньше двух часов, скорее всего, трёх.
— Что ж, за работу. Главное, добраться до Уайтклэй до темноты. Поэтому подгоняйте своих людей изо всех сил. Лучше мы после заедем сюда ещё раз за вещами, чем будем тащиться по темноте.
Пастырь вновь кивает и спешно направляется внутрь лагеря.
А я потираю задубевшие мышцы в ногах и спине. Потому что все эти Спурты перенапрягли моё тело. Ступень способности повысил, а о Стойкости не позаботился, до сих пор Е. Вот и страдаю.
Приближаюсь к Таю, который сидит на земле, подогнув под себя ноги. Рядом с ним аккуратно выстроилось две пустые банки из-под пива. Третью сжимает в руках и пьёт мелкими глотками. При этом не спускает глаз с меча, лежащего перед ним на земле. Точнее, того, что осталось от его оружия.
Пока меня не было, Николай кропотливо собрал все осколки и буквально по крупицам выложил из них клинок.
При виде меня, Тай молча лезет в карман куртки и вытаскивает из неё очередную банку Балтики. Портал прямиком в пивоварню, не иначе. Протягивает мне, не отрывая взгляда от своего оружия. Пожав плечами, принимаю, вскрываю и делаю глоток.
Даже прохладное. У него там ледник что ли?
— Я так понимаю, меч ты не в сувенирной лавке купил? Памятная вещь?
Николай поднимает глаза и медленно кивает.
— Это всё, что у меня осталось от отца.
— Оу…
Честно, завидую тем, у кого отцовские реликвии вызывают какие-то положительные эмоции. Потому что мне от бати досталось только несколько повторяющихся кошмаров и умение доводить людей всего парой фраз.
— Расскажешь про него? — садясь на траву, спрашиваю я.
Тай молчит, долго, так долго, что я хочу встать и уйти, но он начинает говорить.
— Он эмигрировал из Японской провинции в 80-ых. Китайская империя десятилетиями планомерно насаждала собственную культуру, уничтожая остатки местной. Всё, что имело отношение к доимперским временам оказалось под запретом. Включая кенджутсу[1]. У отца было своё доджо[2] в Саппоро. Там занимались и дети, и взрослые. После очередных реформ, его отобрали власти. Вот отец и подался в чужие края. Новую жизнь искать. Помыкался по империи Китайской, оказался в Российской. В Ново-Симбирске. Осел там, познакомился с девушкой, открыл новую школу, — отрывисто перечисляет Тай и прикладывается к банке.
— Дай угадаю, дальше появился алчный бизнесмен и попытался отжать доджо у твоего бати, но тот ни в какую не соглашался? Тогда упырь послал своих подручных, чтобы…
— Человек, которого я ищу, — произносит мерным голосом Тай. — Диего Гарсия, один из тех, кто убил моего отца.
— Прости.
Николай кивает.
— Никаких бизнесменов. Просто неудачное ограбление. Подстерегли его, когда тот шёл к машине.
— Понимаю, против лома нет приёма.
Тай молчит, а я пытаюсь разрядить обстановку:
— Дальше будет тренировочный монтаж, где ты превозмогаешь над бандой хулиганов, лупишь по манекену и медитируешь под водопадом?
Николай как-то странно смотрит на меня и качает головой.
— Жаль, — добавляю я. — Мой любимый кусок.
— Кого-то полиция нашла, кто-то успел скрыться. Диего сбежал в Штаты, подался в местную банду и был арестован. Приговорён к десяти годам в тюрьме строгого режима в Небраске. Это последнее, что мне удалось узнать. Ещё до начала всего этого, — Николай рассеянно машет рукой.