Шесть букв
Шрифт:
Стол с компьютером. Комп древний, «Ишии», но мощный. Неясно, почему феды не забрали его утром. Впрочем, понятно почему. Сато вспомнил тираду Барлоу об окружном прокуроре. Без санкции прокурора – шиш…
Контрактный лингвист. Тихий, скромный парень со сломанной мечтой. А почему, собственно, он должен был мечтать о колледже? Может, как раз наоборот? Может, он мечтал о карьере феда, недаром же он подал заявление на место контрактника почти сразу же после окончания школы?
Почему его взяли в ФБР? Он ведь был пацан пацаном, ни зрелости, ни опыта… Вот Сато, к примеру, ни за какие
Он натянул резиновые перчатки, запустил комп. Ну да, вход с паролем, как и предполагалось. Сато достал из кармана мини-диск с программой для взлома. Через минуту на экране замелькали названия последних документов, с которыми работал Слоан – возможно, незадолго до смерти…
Контрактные лингвисты были своего рода париями в чрезвычайно сложной структуре ФБР. К примеру, на них не распространялись стандартные для других работников агенства льготы – медицинская страховка, пенсионный фонд… Зарплата у них зависела от выработки, то есть для того, чтобы сносно зарабатывать, они должны были грызть землю. Во многих случаях ФБР нанимало эмигрантов второго поколения. Так было меньше проблем с допуском, вдобавок, такие контрактники не кочевряжились в скользких ситуациях, когда нужно было слегка прикрыть глаза на прогулку по тонкой линии, разделяющей закон и его нарушение.
Лингвисты работали переводчиками документов и звуковых материалов (записи «с подсадного», дистанционное подслушивание с «лопухом» – сверхчувствительным микрофоном, прослушивание телефонных разговоров и прочие невинные шалости). Иногда их привлекали для участия в прямых переводах – на допросах, на очных ставках. Но в подавляющей массе работа контрактного лингвиста была нудной, малооплачиваемой, канцелярской работой, о которой нельзя даже было рассказать своей девчонке – с тем, чтобы получить лишний балл в попытке залезть ей под юбку.
Экран застыл. Список документов насчитывал около двадцати файлов. Некоторые из них были черновиками.
Вот это, похоже, куда более интересное: «Burmа_235.doc».
В пояснениях к файлу значилось: «Протокол допроса м-ра Бходавадьхя Чанг, арестованного по подозрению в организации преступной схемы сбыта наркотиков в штатах Техас, Колорадо и Калифорния…»
Казенные фразы протокола.
«…в дознании участвовали: специальный агент Роберт Спенглер (ФБР), специальный агент Дарвин Гэммонс (АНБ), адвокат задержанного Руди Спейсек… …задержанному были предъявлены… …в ходе дознания задержанный признал… схема сбыта вовлекала преступную группировку Мара Сальва-39, состоящую из нелегальных эмигрантов, выходцев из Сальвадора…»
Сато придвинулся к монитору.
«…новое сильнодействующее наркотическое вещество, обладающее действием, сравнимым по интенсивности с крэк-кокаином колумбийской поставки образца 92–93 годов… …своеобразный эффект зависимости… …наркотик, по признанию м-ра Б. Чанга, не поставлялся обычными путями…»
Скрип, скрип, тишина, скрип…
Сато выключил монитор и по-кошачьи отпрянул от стола,
Силуэт в проеме двери.
Длинные руки, тонкие кисти.
– Питер, не бойся, – негромко обронил Сато.
Силуэт исчез.
– Питер, это я… Мы разговаривали сегодня утром. Меня зовут Сато. Вспомни мой голос… – Сато осторожно выглянул за косяк, держа пистолет наизготовку.
Парень втиснулся в угол между ванной и спальней. Его била сильная дрожь. Сато посмотрел вниз, через перила – никого, похоже, Питер пришел один. Лет двадцать-двадцать два по виду, впрочем, у шизофреников внешность часто обманчива. Длинные темные волосы. Впалые щеки. Громадные, как у лемура, глаза кажутся черными в темноте.
– Как ты сюда попал? – спросил Сато, избегая прямого вопроса «Зачем пришел?», который мог запросто выбить малого из колеи.
– Я… Я не знал, что ты здесь. Ты не ушел, как все остальные. Почему?
Парень ответил вопросом на вопрос – признак того, что он адекватно оценивает ситуацию. Это уже хорошо. Сато убрал пистолет в кобуру.
– Нет, я уходил, но потом вернулся. Я забыл… – Сато оглянулся. – Забыл свою ручку. – Он шагнул назад к комнате с компьютером, стараясь не поворачиваться к Питеру спиной. – Она осталась там, на столе. А ты? Ты часто приходишь к Джереми?
– Каждый вечер. Мы с ним играем. Он много знает… знал, – поправился Питер и сжал голову руками. – Ему не было больно, правда? – с надеждой спросил он, неожиданно схватив Сато за рукав.
– Нет-нет, конечно же, нет! – Сато попытался высвободиться, но в худых руках Питера оказалось неожиданно много силы. – Пойдем вниз… Попить хочешь? – Он не был уверен, что в холодильнике у Слоана остались сок или кола.
– Ага, пойдем! – зубы Питера сверкнули в полутьме коридора. Тиски на руке Сато ослабли.
Детектив осторожно высвободился:
– Спускайся, я сейчас захвачу свою ручку и приду. Налей мне воды, только без льда, ладно?
Шаги по лестнице.
Скрип, тишина, скрип, скрип.
У него есть всего две-три минуты на то, чтобы скопировать файл.
Щелчок кнопки…
Экран компьютера торжествующе светился девственной белизной.
Файл исчез.
Папка была пуста.
Драйв компа гудел так, как-будто собирался взлететь. Похоже, пока детектив успокаивал Питера, кто-то дистанционно взломал компьютер Слоана и грохнул файлы, которые так заинтересовали Сато…
– Эй, коп Сато, вода ждет! – показалось ему или нет, что в голосе Питера звучала издевка?
Дерьмо… Феды и все их агенство – сплошное дерьмо! Сато слетел по лестнице, сдерживая кипевшее бешенство.
Кое-что все-таки у него появилось.
– Пит, в какую игру вы обычно играли с Джереми? – отдуваясь от быстрой ходьбы, спросил Сато. Пить из грязного стакана, в который налил ему воду парень, не хотелось, но жажда донимала. Сато открыл холодильник. Почти пусто. Слоан, похоже, питался там, где работал. В холодильнике нет ни колы, ни сока. Не говоря уже о пиве.