Шесть букв
Шрифт:
Взяв на вооружение передовые методы наклонного, «гороховского», бурения, Колумбия запустила лапу в нефтяные закрома Венесуэлы, таким образом создав первый прецендент для установления трехмерных границ между странами. Слушание дела по жалобе Венесуэлы в Гаагском суде растянулось на годы, а тем временем ушлые потомки нарко-баронов регулярно торпедировали ОПЕК демпинговыми поставками нефти.
Социум планеты также не топтался на месте.
Технократы торжествовали в борьбе с кликушествующими проповедниками религий всех мастей. Врачи уже не видели ничего катастрофического в сообщении пациенту о том, что тот болен раком. Тем
Мир катился в преисподнюю… Или так казалось Майклу под двойным гнетом усталости и жары?
… «Каррера» исправно следовала поворотам небольшой стрелки на экране навигатора, которая вдруг уперлась в массивное серое пятно, заполнившее всю верхнюю часть монитора.
Сато озадаченно уставился на экран.
Сначала он подумал, что ГПС отказал и бортовик из-за этого решил покапризничать, но потом понял, что все это громадное пятно на карте и есть пет-кладбище N3.
Это был город в городе.
Обнесенный забором, со своими улицами и площадями, кварталами и перекрестками, город этот поражал воображение.
Гимн человеческой любви.
Вопль безутешного одиночества.
Апофеоз слепой преданности.
Перекошенные ржавые ворота – точь-в-точь как в фильмах ужасов – были атрибутом полуразвалившейся часовни с башенками наверху, которая, в свою очередь, была встроена в монументального вида забор, отгораживающий кладбище от мирских забот. Ворота, естественно, были перетянуты цепью с замком.
Калитка справа от ворот тоскливо заныла, поддаваясь нажиму руки Сато.
Поколебавшись, он сплюнул и прошел вовнутрь. Ну ладно, идиоты в кино всегда лезут на кладбища по ночам, а тебе-то чего не терпится, сказал он сам себе. Включенный «Маг-лайт» выхватил в круг света замшелый свод короткого туннеля, начинавшегося от калитки. Круг прыгнул вниз, мимоходом мазнув по лицу небритого типа в застиранном комбинезоне, потом уперся в куст рододендрона на выходе…
Круг метнулся назад.
Небритый заслонил глаза ладонью и залопотал что-то на смеси испанского и английского. Сато уловил примерно следующее: кладбище откроется завтра утром; если у сеньора есть срочное дело, то – как и любой сверхурочный бизнес – это дело может быть оценено в определенную сумму динеро, которая, конечно же, не будет мучо густо, но все же будет необходима, особенно в том случае, если сеньору понадобится помощь в копании.
Сато удивился. Он не успел и рта раскрыть, а небритый уже готов копать.
Впрочем…
Порывшись в карманах, Сато извлек пятерик и сунул его мужику. Эти динеро должны были оплатить доступ Сато к документам по участкам («или как это тут у вас называется?») и гарантировать участие «сеньора Лопато» в эксгумации. Тип шмыгнул носом и сказал, что доступ к файлам пятерик покроет, но, поскольку гробокопание – вещь даже для собачьих кладбищ подстатейная, то надо прибавить.
Сато
…Что оказалось очень легко. Первым, что увидел Сато, войдя вслед за Пиньо (так звали небритого сторожа) в ветхую контору, прилепившуюся к часовне, была учетная карточка на столе в углу.
«…Имя владельца: Джереми Слоан.
Захороненное домашнее животное: собака.
Порода: лабрадор ретривер.
Кличка: Снукер.
Дата смерти… Причина смерти… Запись в книге ветеринара…»
Сато раздосадованно хмыкнул. Похоже, он опоздал. Пиньо несмело улыбнулся:
– Сеньор ищет ту же самую могилу, что и сеньорита?
Детектив опешил:
– Какая еще сеньорита?
Пиньо пояснил: с час назад сюда заявилась некая дама, которая искала могилу Снукера – это была собака, которую она была вынуждена отдать в приют потому, что сеньориту оклеветали и она села в тюрьму, собака, которая жила последнее время у сеньора Слоана, который…
Майкл прервал болтуна:
– Знаешь, где находится эта могила? Ну, хорошо, хотя бы приблизительно? Веди!
Полная луна светила не хуже уличного неонитового фонаря. Майкл еще раз подивился дурацкому ощущению: не хватало еще грозы с дождем и парочки вервольфов за кустами.
Кладбище отличалось от людского лишь размерами – и участков, и памятников. Тут были похоронены собаки и кошки, игуаны и удавы, белые крысы и хомяки… Были даже медведи и львы, пояснял Пиньо, идущий в нескольких шагах впереди Сато. Люди всегда были странными в своих привязанностях… и по отношению друг к другу, и по отношению к любимцам из животного мира.
Ухоженная часть кладбища, расположенного перед входом, постепенно сменилась более заброшенной. Сато чертыхнулся: протоптанная дорожка незаметно закончилась, и он едва не расшиб себе голень о торчащий из цементного надгробия арматурный прут, скрытый веткой жимолости. Он непроизвольно нагнулся, чтобы потереть ушиб… и спустя мгновение понял, что остался один. Пиньо исчез.
Майкл не был нервным. Работа в убойном отделе делает людей толстошкурыми довольно быстро. Он не испугался, просто вместо страха (как это бывает в подобных ситуациях и в подобных местах у простого смертного) у него, как и всегда, обострилось чувство неуютности, дискомфорта. Склепы, надгробия, искусственные цветы, пронзительный треск летних цикад, доминирующий в душной ночи… ему остро захотелось назад, в цивилизацию, к свету и жизни.
Взмыл в ночной воздух потревоженный голубь. Влево-одиннадцать… примерно двадцать ярдов, прикинул Сато. Затем раздался звук, который сразу же заставил встать дыбом его негустые волосы – мягко-маслянистый «кланг-кланг» хорошо смазанного затвора автомата. Он вынул из кобуры «Глок», пристроил фонарик на надгробие, и, нажав кнопку, тут же отпрянул за соседний склеп. Жаль «Маг-Лайт», хороший был фонарь…
Очередь из автомата была короткой, в три-четыре патрона. Фонарь, звякнув, подпрыгнул и погас. «Скверно», – подумал Майкл. Профи. И у него «Эйч-Кей Курц», немецкий автомат ближнего боя.