Шесть мессий
Шрифт:
«Этот малый спятил. Улыбнись, Дойл, к сумасшедшему нужно отнестись с юмором».
— Итак, большие планы! Турне с чтением, пятнадцать городов. Как насчет этого? Разве вы не последуете по стопам старины Чарли Диккенса?
— Невозможно следовать по стопам бессмертного Боза [1] иначе, как только с глубочайшим смирением.
Глаза репортера затуманились, но полнейшее непонимание было, по-видимому, его природным состоянием и ничуть его не беспокоило.
— Сенсационно!
1
Литературный
— Извините, но мне нужно подняться на борт…
— Какой у вас самый любимый?..
— Что вы имеете в виду?
— Рассказы о Холмсе, есть любимый?
— Я не знаю, может быть, рассказ о змее — прошу прощения, никак не могу вспомнить его название…
Репортер щелкнул пальцами.
— «Пестрая лента»! Великолепная история!
— Я полагаю, вы не читали… других книг.
— Каких книг?
— Ладно. Простите, мне действительно пора…
— О'кей, скажите правду: что вы надеетесь найти в Америке?
— Номер в гостинице и небольшую толику личного пространства.
— Черта с два! И не надейтесь! Ваше прибытие станет главной новостью, мистер Дойл. У нас царит шерлокомания, а это, дружище, поветрие чище лихорадки. Придется привыкать. Будут выстраиваться очереди, чтобы сфотографировать вас.
— Сфотографировать?
— Все без исключения захотят узнать: что это за малый? Что делает его такой персоной? Что за странный склад ума нужно иметь, чтобы придумывать подобные истории?
— Ужасно.
— Эй, а как вы думаете, почему газета купила мне билет на этот пароход? Чтобы получше увидеть вас, вот в чем идея.
— Купила вам билет на это судно?
Увы, менять планы было слишком поздно.
— О'кей, у меня есть к вам предложение. — Коротышка доверительно придвинулся к нему. — Помогите мне с несколькими эксклюзивными интервью по пути, и я смогу весьма облегчить вам дела по ту сторону океана. У меня есть связи в Нью-Йорке. — Репортер подмигнул.
Что за невероятное существо!
Таможенный чиновник вернул Дойлу документы, показав в застенчивой улыбке отсутствие нескольких передних зубов.
— Может, не стоило его убивать, а, приятель?
— Ничего не поделаешь, такова судьба, — отозвался Дойл, забрал документы и быстрым шагом направился к воротам.
Репортер пошел за ним по пятам, держа карточку перед лицом Дойла.
— Меня зовут Пинкус, Айра Пинкус. «Нью-Йорк геральд». Подумайте об этом, хорошо?
— Спасибо, мистер Пинкус.
— Могу я сегодня вечером пригласить вас на ужин?
Дойл махнул рукой и улыбнулся.
— А как насчет выпивки? Коктейль? Что скажете?
Охранник у ворот остановил Пинкуса. Неужели? Ага! Репортер еще не прошел таможню.
Разрыв между ними увеличился,
— Скажем, планы по возвращению Шерлока?.. — крикнул ему вдогонку Пинкус. — Нельзя же оставить его погребенным в Швейцарских Альпах! Мы хотим продолжения! Ваши читатели готовы поднять бунт!
Дойл так и не оглянулся.
Ларри возился с тележкой, Иннес расплачивался с носильщиком. Дальше по пирсу ряд простых деревянных гробов загружали с подводы прямо в грузовой трюм судна.
«Странно… Конечно, перевозка трупов трансатлантическим рейсом — дело обычное, но погрузка, как правило, производится по ночам, скрытно от пассажиров. Надо полагать, эти прибыли в последнюю минуту».
Озабоченные чиновники смотрели на Дойла, один из них перевел взгляд на часы. Две минуты до полудня. Похоже, они будут последними пассажирами, поднимающимися на борт, включая мертвецов и этого Пинкуса.
А если повезет, то исключая его.
— Боюсь, что у меня не будет времени попрощаться с вами на борту, — сказал Ларри.
— Тогда простимся сейчас. Вот, держи, сегодняшняя утренняя корреспонденция. — Дойл вручил ему солидную пачку писем.
— Очень жалко, что я не еду с вами. — Ларри уставился себе под ноги со скорбным видом брошенной собаки.
— Мне тоже, Ларри, — сказал Дойл, по-дружески похлопав его по плечу. — Не знаю, как я справлюсь без тебя, но кому-то нужно заниматься домашними делами. И по этой части, старина, никто лучше тебя не справится.
— Просто и думать не хочется, что настанет момент, когда я могу вам потребоваться, а меня не будет под рукой, вот и все.
— Я уверен, случись что-нибудь чрезвычайное, Иннес заменит тебя.
— Или умрет, пытаясь это сделать, — заявил Иннес, бодро отсалютовав.
— Мы будем писать каждый день. Ты тоже пиши. Это для детей, — сказал Дойл, вручая пакет безделушек и сластей.
— Мы будем страшно скучать по вам… — Нижняя губа Ларри задрожала.
— Будь добр, Ларри, позаботься о хозяйке. — Дойл стиснул руку секретаря. Голос выдал его волнение, и он отвернулся, чтобы сдержать слезы. — Ну, Иннес, пора. Вперед! На завоевание Америки!
— Счастливого пути, сэр, — произнес Ларри, энергично замахав рукой, хотя они стояли всего в нескольких футах от трапа. — Счастливого пути.
По восшествии на борт их тепло приветствовал старший стюард. Дюжая фигура Ларри — он по-прежнему махал рукой — маячила на пристани.
И тут позади него появилась другая фигура, стремительно мчавшаяся к трапу от таможенного поста.
Айра Пинкус. Вот черт!
Дойл поднялся на верхнюю палубу и глубоко вдохнул соленый морской воздух, радуясь тому, что впервые после того, как буксиры оттащили корабль от причала, остался один.