Шесть спичек (сборник)
Шрифт:
— Что в обычных пропорциях дает… — Белов пошептал, загибая пальцы. — Дает длину туловища по меньшей мере метров пятнадцать, а вес…
— Слушайте, — перебил их Званцев. — Что делать дальше?
Акико заглянула в желто-зеленую мглу за иллюминатором, выпрямилась и расправила плечи, закинув назад голову. Потом она перехватила взгляд Званцева, ссутулилась и смущенно прошептала:
— Извините, господин субмарин-мастер…
Белов сказал:
— Надо как-то оторваться от него и сфотографировать целиком.
Субмарину снова качнуло, и снова послышался
— Это тебе не кит, голубчик, — злорадно пробормотал Званцев.
Потом он подумал и сказал:
— Можно попробовать кое-что. Добровольно он от нас теперь не отстанет и будет ползать по субмарине часа два, не меньше. Я попробую рывком освободиться от него, стряхнуть его, — понимаете? — и тогда он попадет под струю кипятка из турбин. Мы быстро развернемся, сфотографируем и расстреляем его. Хорошо?
Субмарина раскачивалась все сильнее. Видимо, кальмар рассвирепел и пытался согнуть ее пополам. На несколько секунд в иллюминаторе показалась одна из его «рук» — лиловая кишка толщиной в телеграфный столб, усаженная шевелящимися присосками.
— Какой огромный! — повторил Белов. — Слушай, Званцев, а нельзя ли вместе с ним всплыть?
Званцев запрокинул лицо и, прищурившись, поглядел на Белова снизу вверх.
— На поверхность? — переспросил он. — Пожалуй… Сейчас он не отцепится от нас. Сколько, ты говоришь, он может весить?
— Тонн семьдесят, — сказал Белов неуверенно.
Званцев свистнул и снова повернулся к пульту.
— Но это на воздухе, — поспешно добавил Белов, — а в воде…
— Все равно, не меньше десятка тонн. «Ольга» не вытянет. Готовьтесь, будем переворачиваться.
Акико покорно опустилась на корточки, не спуская глаз с иллюминатора. Она очень боялась пропустить что-нибудь интересное.
Если бы не стажеры, особенно Белов, можно было давно уже прикончить этого гада и приняться искать его родственников. Званцев не сомневался, что где-то на дне впадины скрываются дети, внуки и правнуки чудовища — будущие, а может быть, и уже действующие пираты на новых трассах миграций китов.
«Ольга» вернулась в горизонтальное положение.
— Духота… — проворчал Белов.
— Держитесь крепче, — предупредил Званцев. — Готовы? Вперед!
Он до отказа повернул рукоятку скорости. Полный ход, тридцать узлов! Пронзительно взвыли турбины. Позади что-то стукнуло, донесся неясный вопль. «Бедный Белов», — подумал Званцев.
Он сбросил скорость и завертел штурвальчик рулевого управления. Субмарина описала полукруг и вернулась к кальмару.
— Теперь смотрите, — сказал Званцев.
Кальмар висел в двадцати метрах перед носом субмарины, бледный, странно плоский, с обвисшими скрюченными щупальцами и обвисшим туловищем. Он был похож на паука, которого прижгли спичкой. Глаза его были задумчиво скошены вниз и вбок, слоено он размышлял над чем-то. Званцев никогда прежде не видел живого кальмара так близко и разглядывал его с любопытством и отвращением. Это был действительно необычайно крупный экземпляр. Может быть,
Прошло несколько минут. Белов лежал животом на плечах Званцева и трещал кинокамерой. Акико что-то бормотала в диктофон (кажется, по-японски), не сводя глаз с кальмара. У Званцева заныла шея, к тому же он боялся, что кальмар очнется и удерет или снова бросится на субмарину, и тогда все нужно будет начинать сначала.
— Вы еще не скоро? — осведомился Званцев.
— Очень… — ответил Белов сипло и невпопад.
Кальмар приходил в себя. По его лапам прошла зыбкая судорога. Громадные, величиной с футбольный мяч, глаза повернулись, словно шарниры в гнездах, и уставились на свет прожекторов. Потом лапы вытянулись в струнку, снова сжались, и бледно-лиловая кожа налилась темным цветом. Втиснутое в серый панцирь тело поднялось в уровень с головой. Кальмар был ошпарен, оглушен, но он готовился к новому прыжку. Кальмар не отступал.
— Ну? — спросил Званцев нетерпеливо.
— Ладно, — недовольно сказал Белов. — Можешь.
— Слезай с меня, — сказал Званцев.
Белов слез и положил подбородок на правое плечо Званцева. По-видимому, он уже забыл о глубинной болезни. Званцев взглянул на экран, затем положил палец на спусковой крючок.
— Близко слишком, — пробормотал он. — Ну ничего. Выстрел!
Субмарина вздрогнула.
— Выстрел!
Субмарина вздрогнула еще раз. Кальмар медленно раскрывал лапы, когда под его глазами одна за другой изорвались две противокашалотные торпеды. «Две вспышки и два громовых раската: «Бомбр-р-р! Бомбр-р-р!» Кальмара затянуло черным облаком, а затем субмарину бросило на хвост, она опрокинулась на левый борт и принялась танцевать на месте.
Когда волнение прекратилось, прожектора осветили буро-серую колышущуюся массу, из которой в пучину вываливались, крутясь, бесформенные дымящиеся лохмотья. Некоторые еще извивались и дергались в лучах света, отбрасывая в желто-зеленую толщу пыльные тени, и исчезали во мраке. А на экране локатора уже появились один за другим четыре, пять, семь сигналов, нетерпеливых и выжидающих.
— Акулы, — сказал Званцев. — Тут как тут.
— Акулы мерзость, — хрипло сказал Белов. — Вот кальмара… жалко… Такой экземпляр! Варвар ты, Званцев…
Званцев с трудом промолчал и включил свет. Акико сидела, прислонившись к стене, склонив голову на плечо. Глаза ее были закрыты, рот полуоткрыт. Лоб, щеки, шея, голые руки и ноги лоснились от пота. Диктофон лежал под ногами. Званцев подобрал его. Акико открыла глаза и смущенно улыбнулась.
— Сейчас будем возвращаться, — сказал Званцев.
Он подумал: завтра ночью перебью остальных.
— Очень душно, господин субмарин-мастер, — скакала Акико.
— Еще бы, — сердито бросил Званцев. — Ароматы… И коньяк, и духи…