Шестерки Сатаны
Шрифт:
— Вниз! Живенько! — запыхавшись, крикнула Элен.
Мы вылетели в холл. Тут все было совсем не так, как тогда, когда я ночью приходил сюда за «джин энд тоником». Сейчас здесь была обстановка не то «Дома Павлова», не то Белого дома 4 октября 1993 года. Все стекла из рам перекочевали на пол, в воздухе летала копоть, в стенах зияли дыры, пробитые кумулятивными гранатами, на полу, усеянном стреляными гильзами, битой штукатуркой, кусками кирпича и бетона, валялись трупы. Через выбитые окна то и дело залетали шальные пули, но откуда — фиг поймешь, потому что перед отелем полыхало несколько машин. Среди них просматривались старые штатовские БТРы М-113, а также несколько ни в чем не повинных легковушек. Горящий бензин разлился по площадке и, должно быть, остановил
Сарториус, с опаленной бородой и в донельзя перепачканной рубахе, выскочил из-за какой-то бесформенной кучи обломков с рацией в одной руке и с автоматом в другой. Сорванным, сиплым, как у алкаша, голосом он прохрипел:
— Направо, под лестницу, вниз! Быстро!
Элен без лишних слов толкнула меня вперед.
Под лестницей оказалась небольшая дверь, перед которой стоял Ваня Соловьев с автоматом в руках. Он, должно быть, был выставлен охранять ее и пускать только того, кого положено. Нам он дорогу не загораживал и даже не шелохнулся тогда, когда Люба, я и Элен проскочили в дверцу один за другим.
Мы очутились на площадке довольно узкой лестницы, ведущей куда-то вниз. Освещена она была только одной слабенькой лампочкой, которая к тому же все
время мигала, обещая вот-вот погаснуть. Люба в нерешительности остановилась,но Элен гаркнула:
— Вперед, вперед! Вниз до упора!
Люба, а за ней и я побежали по лестнице, едва успевая удерживаться за перила — спуск оказался крутым. Пробежали первый марш, второй, третий, четвертый… За пятым оказался бетонированный ход длиной почти в полсотни метров, освещенный несколькими лампочками, столь же хилыми, как та, что наверху.
— Быстрее, быстрее! — подстегивала Элен. — Нажмите!
Было такое впечатление, что за нами кто-то гонится. Впрочем, через паруминут сзади, от лестницы, послышался топот ног. Но поскольку перед этим не прослушивалось какого бы то ни было усиления стрельбы, то я предположил, что Сарториус приступил к эвакуации своих людей.
— Это наши, наши! — подтвердила мои догадки Элен. — Быстрее, а то мы их тормозить начнем!
За 50-метровым ходом обнаружилась площадка с двумя дверями, явно похожими на лифтовые. Мне уже и без того стало ясно, что предстоит очередное погружение в подземные вотчины давным-давно забытого хайдийского диктатора Педро Лопеса.
БЕГСТВО
На площадке мы остановились, потому что двери лифтов были закрыты. Никаких кнопок вызова кабин на стенах не было. Это вызвало недоумение только у Любы, которая, впрочем, ограничилась тем, что вопросительно поглядела на Элен: мол, а как дальше?
— Сейчас подойдут с пультом, — ответила та на этот немой вопрос.
Действительно, через пару минут после нас на площадку один за другим стали выбегать бойцы Сарториуса. Впрочем, среди тех, кто первым выскочил из бетонированного хода, были Агафон, Гребешок, Луза и Налим. Все они были вооружены автоматами, а закопченные рожи выражали глубокое удовлетворение тем, что жизнь продолжается. Следом, нервно посмеиваясь, прибежал мужик постарше, которого я помнил по заимке Лисовых, — Фрол. Оказывается, он отлично знал четверку северян, и они стали шумно, хотя и бестолково обсуждать какие-то эпизоды боя. За Фролом прибежали трое уже явно здешних ребят в сильно потрепанной и прожженной униформе охранников. Один из них, как мне помнится, сопровождал Сарториуса вместе с ныне покойным Алехо, а двух других я не знал. Следующим номером программы был сам Сарториус с пультом, а последними прибежали трое с ног до головы увешанных оружием бойцов: Ваня, Валет и еще один знакомец по Сибири — кавказец Ахмед (точной его национальности я не знал).
На тесной площадке и пятнадцать человек могли показаться толпой. Все были возбуждены, галдели на русском и испанском языках. Компаньеро Умберто покрутил головой, набрал на пульте какую-то комбинацию цифр, и вход на площадку со стороны бетонированного туннеля задвинулся стальной плитой. Одновременно плавно раздвинулись
— Внимание! — гаркнул Сарториус. — Каждая кабина рассчитана на шесть человек из расчета семьдесят пять килограммов каждый. У нас средний вес выше, поэтому будем отправлять по пять. Со мной остаются Ваня, Валет, Ахмед и… Дима.
— Давай лучше я останусь, — предложил Фрол.
— Отставить, — строго сказал Сорокин. — Ты старшим по кабине поедешь. Значит, так. Правая кабина: Фрол, Люба, Гребешок, Налим, Виктор. Старший — Фрол. Левая кабина: Элен, Луза, Агафон, Артуро, Мельчор. Элен — старшая. Лифтом управляют старшие, они же отвечают за порядок. Опускать до упора, горизонт 100. После спуска организованно занять места в вагончике и ждать нас в течение часа. Если не прибудем, отправляйтесь самостоятельно. Мой заместитель — Фрол. Грузитесь!
Народ организованно стал заполнять кабины. Элен помахала мне рукой. Двери закрылись, послышалось характерное гудение моторов, тихий скрип разматывающихся тросов и роликов, скользящих по направляющим рельсам. А мы впятером остались на площадке.
Ваня и Валет, что для них было совершенно естественно, хранили спокойствие. Ахмед был по-восточному непроницаем. То ли он был абсолютно уверен в том, что второй рейс лифта состоится, то ли держал свои сомнения при себе, считая недостойным мужчины демонстрировать какое-то волнение. Впрочем, может быть, он просто не знал, в какие чертовы тартарары его собираются отправить. А я, слава Богу, уже много раз бывал в этом подземном царстве, и каждое путешествие туда стоило мне немалых нервов. Последний раз, в 1994-м, когда мы с Танечкой лазили в святая святых этой системы — супербункер «Бронированный труп», я вообще не запомнил толком, как оттуда выбрался, если, конечно, не поверить фантастической истории с применением перстней Аль-Мохадов, «Зомби-7», превращением в плазменный тороид, который Сарториус сумел захватить ГВЭПом и непонятным образом восстановить из него наши тела и души. Кроме того, насколько мне помнилось, перед тем как нас вынесло из подземелий, в «Бронированном трупе» должен был произойти или даже произошел на самом деле небольшой ядерный взрыв. По идее, бункер должен был полностью испариться вместе с нами, а уровень радиации в подземных туннелях даже сейчас мог быть опасно высоким. А у нас ни ОЗК, ни противогазов, ни даже респираторов «Лепесток», судя по всему, не имелось. Правда, «Бронированный труп» располагался гораздо глубже, чем нам предстояло опуститься сейчас, — на горизонте 500 метров. Пустота, выжженная взрывом в недрах земли, скорее всего остекловалась изнутри расплавившейся при взрыве породой, и основная масса радиоактивных веществ осталась там. Однако тут, на острове вулканического происхождения, и естественная сейсмика высокая. Тряханет — по «стеклу» трещины пойдут. И через эти трещины начнет туда заливаться подземная водичка, может и просто сквознячок посодействовать… Глядишь, за три года и по всем подземельям радиация вырастет.
В общем, я хорошо понимал, что ничего веселого под землей не будет и даже спасения от тех же «тигров» уход в хайдийские катакомбы вовсе не гарантирует. Мне лично еще три года назад казалось, что они чувствуют себя в тоннелях очень даже уверенно. А за истекшее время вполне могли как следует изучить тамошний театр военных действий, отработать тактику и натренировать подразделения. Я, конечно, не знал, насколько коммандос осведомлены об этом ходе с лифтом, но запросто могло оказаться, что тех, кто поехал вниз, уже ждут, как выражались во времена моего детства, «один с топором и двое с носилками».
Сарториуса, однако, на мой взгляд, волновало другое. Он стоял довольно близко от задвинутого броневой дверью хода, ведущего наверх, и напряженно прислушивался.
— Копошатся у верхней двери, — сказал Сергей Николаевич, — по-моему, взрывать собираются.
— Наши заряды не сдетонируют? — довольно равнодушно спросил Ахмед.
— Надо надеяться, что нет, — не очень уверенно произнес Сорокин. — Если не переборщат пластита на дверь, то обойдется.
— А сколько надо, чтоб ту дверь повалить?