Шестерня
Шрифт:
– Все верно. Только, разве кузница не в деревне?
– Нет, но рядом, можно сказать, рукой подать. Вон там, на отшибе.
– Усмехаясь, Креномер воздел руку.
Взглянув в указанном направлении, Шестерня нахмурился. Костлявый палец уперся в клубящуюся впереди тьму. Ни движения, ни света, лишь мутными проблесками мерцают искры редких фонарей, отчего чернота только сгущается, непроглядным пологом укрывая ближайшие подступы к деревне.
ГЛАВА 5
Под
Окинув взглядом окоем, Шестерня с безразличием произнес:
– На отшибе, так на отшибе. Пойдем, покажешь дорогу.
Креномер отмахнулся.
– Сам отыщешь, тут не далеко.
Шестерня покачал головой, сказал с улыбкой:
– Все же хорошие тут люди, не жадные. Дела вести - одно удовольствие.
– А что не так?
– Креномер заволновался.
Шестерня улыбнулся шире, объяснил:
– Ты не поверишь, но где в другом месте со мной бы спутника отрядили, а то и двух.
– Это зачем?
– Старик нахмурился, глаза сверкнули подозрением.
– А чтобы не стащил чего, или не сломал! Так везде поступают, - произнес Шестерня назидательно. Помолчав добавил в раздумье: - Я бы тоже проследил. На помощников бы не понадеялся, сопроводил сам. А то, мало ли, что у проходимца за душой. Может это он только прикинулся кузнецом, а сам вовсе и не кузнец. Лихой человек, или того хуже. Инструменты в охапку - и бежать. Ищи - свищи после.
Креномер закусил губу, глаза забегали, то глядя в упор на собеседника, то уходя взглядом в даль, где, за непроглядным пологом тьмы, расположилась кузня, наконец со вздохом произнес:
– Боюсь, ты прав. Погоди, сейчас найду кого-нибудь, накажу, чтобы провел, показал что где.
Шестерня закивал, произнес одобрительно:
– Вот это правильно. Нечего всяких там проходимцев доверием смущать. Это ж вы такие несгибаемые: чужого ни-ни! А другой помучается - помучается, и сопрет инструменты, да еще и угля утащит. Мягче надо с людьми-то, с пониманием.
Позади негромко хрустнуло, зашуршали камушки. Креномер с Шестерней разом повернули головы, взглянули на тропу. Из-за поворота вышли Зубило с Бегунцом, неторопливо двинулись, подчеркнуто не замечая обращенных на себя пристальных взглядов. Несколько мгновений Креномер сверлил парней сердитым взглядом, затем его лицо прояснилось, взмахнув рукой, он сделал призывный жест, прикрикнул:
– Эй, вы, а ну подь сюда.
Оба с явной неохотой подняли глаза, с трудом оторвав взгляды от камней под ногами, где с пристальным вниманием рассматривали что-то очень интересное. В глазах, с трудом скрытое, полыхает жадное любопытство, но лица обоих отражают такое искреннее изумление, что любому должно быть понятно - они здесь совершенно случайно, просто проходили мимо, даже и в мыслях ничего не держали... А тут, надо же, такая встреча!
Парни подошли ближе, Зубило поинтересовался:
– Звал?
– Звал, звал, - буркнул Креномер, - а вы будто и не слышали? Пойдете с ним, - палец уперся в Шестерню, - покажете кузню. Как вернетесь - зайдите ко мне, расскажете, что да как.
За спиной захлопнулись ворота, деревня осталась позади. Поглядывая на спутников, что двигались рядом,
– Совсем недавно бежали со всех ног, за вратами прятались, а теперь идем, как ни в чем не бывало. Куда только чудища подевались. Или на эту сторону деревни они не ходят?
– Ходят, везде ходят.
– Бегунец улыбнулся.
– Да только долго не задерживаются, - закончил Зубило за товарища.
– Уходят, едва появились.
– А коли вернутся?
– Шестерня прищурился, взглянул с вопросом.
– Не вернутся, - бросил Бегунец беспечно.
– В том смысле, что вернутся, но не скоро. Они редко приходят.
– Насколько редко?
Зубило наморщил лоб, сосредоточенно принялся загибать пальцы.
– Ну, сегодня приходили, еще до этого пару раз, и до того было...
– Закончив подсчеты, с уверенностью произнес: - В общем, разок - другой в седьмицу. Раньше реже ходили, сейчас почаще стали наведываться.
Шестерня покосился на парней. Идут, как ни в чем не бывало, языками молотят. Словно и нет никакой опасности. Будто и не исчезают люди, и вовсе не отсюда на поиски тварей ушел, чтобы не вернуться, целый отряд. Дурость, бесстрашие, или особенность молодости, когда нет преград, когда счастья больше чем горести, а самая тяжелая утрата вскорости забывается, оставляя после себя лишь слабую тень печали, а затем и вовсе сходит на нет?
Дорога привела к невысокой, но довольно широкой расщелине. Шестерня завертел головой, отыскивая признаки кузницы, но парни вдвинулись в щель, и он лишь пожал плечами, пошел следом. В воздухе проявились нотки металла и гари, окрепли, усилились, превратившись в мощный, пропитавший стены дух. Поворот, другой, и проход расширился, превратившись в небольшую, но уютную пещерку. Шестерня ощутил, как губы невольно расползаются в стороны, а руки, в предвкушении работы, потирают одна другую.
Слева, вдоль стены, развешанные на вбитых в стену клиньях, покоятся инструменты: клещи, зацепы, пруты всяческих размеров. Справа груда заготовок. В почерневших, изогнутых пластинах угадываются контуры будущих доспехов, шалашиком составлены сплюснутые полосы - основы мечей и кинжалов. Отдельно лежат предметы утвари: сковороды, миски, ножи. Но главное у дальней стены - здоровенное, есть где развернуться двоим, горнило с подведенными мехами. Тут же наковальня, молоты разных размеров.
По обе стороны, ближе к углам, темнеют отнорки. В одном, судя по черным блестящим крошкам у входа, хранится топливо в другом серыми силуэтами выступают штабельки из металлических болванок, там же бугрятся горки камней, не иначе - руда для выплавки. Конечно, не так хорошо, как могло бы быть: инструментов явно не хватает, топливо, исходя из цвета и фактуры блестящих крупинок на полу не из лучших, да и металл, судя по запаху и оттенку, далеко не самый чистый. Однако, если не особо не придираться, то...
Под заинтересованными взглядами спутников Шестерня прошелся в по пещерке, заглянул по-очереди в оба отнорка, откуда вышел с испачканными руками но сияющим лицом, сказал:
– Что ж, неплохо. В таком месте и поработать незазорно. Даже топчан есть. Можно спать, не отходя от наковальни.
Парни заулыбались, довольные похвалой, словно обустроили кузнецу собственными руками, натаскали топлива, развешали инструменты, соорудили очаг...
– Вот только одно но...
Улыбки враз истаяли, сменились вопросительными взглядами.