Шестерня
Шрифт:
– Хорош харч, хороша и компания. Ежели потеснитесь, не откажусь и присесть.
Мужики одобрительно закивали, сдвинулись, освобождая место. Шестерня сел, произнес с подъемом:
– Хорошая у вас корчма. Да и хмель, - он шумно втянул воздух носом, - чую тоже неплох.
Один из мужиков хохотнул, произнес с нетерпеньем:
– Про корчму мы и сами знаем, чай не впервой. Ты о себе расскажи, кто таков, откуда, чего пришел?
Шестерня хитро прищурился, ответил с усмешкой:
– Говорить долго, да в горле сухо. Если не впервой - понимать должен.
Мужики разом заговорили. Зашуршала посуда,
– Хорош хмель, знатен.
– Закинув в рот пару листьев, пожевал, сказал с расстановкой: - Раз хотите знать - слушайте. Зовут меня Шестерня, а пришел я издали...
За спиной захлопнулась дверь таверны, отрезая от запахов и звуков. Шестерня остановился, привалившись к стенке, прислушался к себе. В желудке потяжелело. Жадные до баек, местные подкладывали и подкладывали, так что к середине рассказа стало тяжело дышать. А уж подливали столько, что удивительно, как все вошло, не расплескалось? До сих по в горле булькает, не в силах протиснуться вглубь, чтобы разместиться между мясной прижаркой, зеленью, похлебкой, ковришками, непривычным кислющим соусом... Прародитель ведает что еще там было. Но что-то было точно, так как, после множественных уверений в вечной дружбе и братской любви, когда, поднимаясь, он окинул стол прощальным взглядом, все свободное место заняли опустевшие миски, плошки, чашки и груда горшочков из-под хмеля.
Шестерня обвел взглядом окрестности. Деревню окутала дымка, отчего очертания смазались, а бледные пятна фонарей размылись и задрожали. Идти не хотелось. От оставшихся за спиной приятелей он узнал многое, в том числе и место проживания старосты, отчего идти хотелось еще меньше. Не смотря на зрелые годы и старческую немощь, Креномер забрался едва ли не на самый верх деревни. Сам он объяснял такой выбор не то свежим воздухом, не то желанием обрести одиночество для размышлений о судьбах деревни. Однако, что бы ни говорил староста, а разногласия местных все же регулировал не выходя из дому, для чего часть селян регулярно сбивала ноги, поднимаясь за мудрым советом на вершину поселения.
Собравшись с духом, Шестерня отлепился от стены, неуверенно сделал шаг. Лестница покачнулась, отвес скалы угрожающе накренился, норовя спустить по ступенькам, а то и вовсе сбросить вниз, прямо в черные объятья грядок. Он шагнул еще раз, затем еще. Шатание хоть и не прекратилось, но заметно ослабло. Убедившись, что ступеньки не крошатся, а деревня не проваливается в бездну, Шестерня двинулся вперед, дивясь неустойчивости конструкции. Со стороны на деревню глядел - монолит! А на поверку - совсем хлипкая оказалась. Вот и доверяй глазам после. Ладно еще деревня - демон с ней. А придет время рассчитываться, получит он на руки оплату. Как узнать, что отдали все, если на глаза не положиться? Или с собой фонарь захватить... для надежности. А лучше два!
Шестерня двинулся по тропке, неторопливо, но уверенно преодолевая ступеньку за ступенькой. Однако, путь оказался не прост, и тропка то и дело ветвилась, расходясь на два, а то и больше путей, заставляя
Один ярус, второй, третий. А вот и нужный домик. Неплохо устроился староста: дом на отшибе, перед дверью просторная площадка, скамеечки, даже отдельный фонарь, не говоря о дорожке, что подводит к самому крыльцу, если таковым можно назвать это жуткое нагромождение камней. Ну, ничего, ничего. Закончить с заказом, а там и до украшений дойдет. Отделать Креномеру дом подстать статусу. Чтоб только взглянуть, сразу проняло - здесь живет не абы кто, сам староста! Конечно... за отдельную плату.
Стукнув пару раз для приличия, Шестерня толкнул дверь, решительно вошел. Небольшая комнатушка, топчан, по углам лари, возле внешней стены, с прорубленным овальным окном, стол, стулья. Все из камня, но с мягкой прокладкой не то из сушеного мха, не то из древесины. От стены тянет теплом и... жареным мясом! Шестерня скосил глаза, принюхался. Точно, мясо. Однако, привычной почерневшей пасти очага не видно. Никак в стене проходит дымоход с нижнего яруса, а то и с самой корчмы? Если прикинуть, не так уж далеко и вести, здания - одно над другим. А староста устроился неплохо!
От размышлений оторвало недовольное покашливание. Шестерня спохватился, вскинул глаза, лишь сейчас разглядев скрючившуюся фигуру возле ларя. Креномер сердито сверкнул глазами, с грохотом захлопнул крышку, разогнувшись, произнес скрипуче:
– Чем обязан?
Шестерня ухмыльнулся.
– Пока ничем, но мы это исправим. Затем и пришел.
Креномер поморщился, будто хлебнул горького, проворчал:
– За словом в карман не лезешь. Посмотрим, как дело пойдет.
– Пойдет быстро, - заверил Шестерня.
– Был бы интерес.
– Будет предложение, найдется интерес, - отрезал староста.
– Найтись - найдется, - ухмыльнулся Шестерня многозначительно, - не остаться бы в накладе.
Теряя терпение, Креномер рявкнул:
– Сказал, найдется, значит найдется! Или я своему слову не хозяин?
Шестерня пожал плечами, сказал уклончиво:
– Хозяин, как иначе. Да только хозяйское дело такое, как дал, так и забрать можно.
Креномер сдвинул брови, желваки вздулись, а взгляд полыхнул так, что Шестерня начал подумывать, что малость перегнул, однако смолчал, резко развернулся. Скрипнув, открылся ларь, короткое движение, и крышка тут же захлопнулась, а староста протянул руку, бросил отрывисто:
– Хватит?
Пальцы разжались, на ладони хозяина заиграл гранями крупный изумруд. Шестерня подступил на шажок, осторожно взял пальцами камень, несколько мгновений рассматривал на свет, после чего с удовлетворением произнес:
– Вполне.
– Камушек исчез в притороченном к поясу мешочке, а Шестерня примирительно пояснил: - Слово - камень, а задаток - цемент, уговору дополнительную крепость придает.
Креномер поморщился, сухо бросил:
– Я до сих пор не услышал предложения.