Шейх
Шрифт:
— Что ты здесь делаешь? — вскрикнула она, пытаясь закрыться полотенцем.
— Это мой дом, я могу заходить куда хочу и когда пожелаю.
— Так, значит, ты будешь следить за мной, даже когда я моюсь?
— Ты моя рабыня, а я твой хозяин. И мне решать, что можно, а чего нельзя.
Он неторопливо подошел к краю бассейна, опустился на резную деревянную скамью и скрестил ноги.
— Можешь продолжать, Нафиса, мне интересно послушать, что ты скажешь дальше.
Та почему-то сразу замолчала, хотя вовсе не казалась обеспокоенной его появлением, и Зара закусила губу, чтобы сдержатъ резкие
— Господин имеет полное право быть здесь, словно прочитав ее мысли, не громко, так, чтобы слышала только она, заметила Нафиса. — Привыкай, девочка, отныне тебя не должно это смущать.
И снова Заре почудилась в ее голосе какая-то тайная горечь.
Еще какое-то время шейх продолжал смотреть на нее, но постепенно его взгляд становился все более рассеянным, словно он о чем-то задумался. Затем он решительно встал, жестом подозвал к себе Нафису, быстро шепнул ей на ухо пару слов и покинул купальню. Женщина вышла вслед за ним, но тут же вернулась, держа в руках небольшой узелок.
Зара облегченно вздохнула, закуталась в полотенце и вышла из бассейна.
— Вот твоя одежда, — сказала Нафиса, протягивая ей узелок. — Примерь.
Девушка удивленно взглянула на маленький, размером с два кулака, сверток.
— Это шутка?
— Ни в коем случае.
— Но что в нем может поместиться? — недоверчиво спросила Зара.
— Развяжи, увидишь.
Заинтригованная, Зара последовала ее совету и подобно факиру стала доставать оттуда предмет за предметом: алый газовый лиф, шаровары из тончайшего шелка цвета слоновой кости, чисто символическое подобие джеллабы, сшитое из неизвестной ей розоватой ткани, и, наконец, вуаль, больше похожую на бледно-желтую паутинку. Качество материала и высочайшее искусство портных говорили сами за себя, но принцессу сразу насторожили две вещи: во-первых, вся одежда была практически прозрачной, а во— вторых, ее могла бы носить жена шейха, в крайнем случае — его наложница, но никак не рабыня. Это было ясно с первого взгляда.
— Я не стану это надевать, — нахмурилась принцесса.
— Ты боишься, что одежда слишком велика для тебя?
— Нет.
— Значит, тебе не нравятся цвета? Или материя?
— Да нет же, дело не в этом…
— А в чем?
— Я… я просто не могу это надеть!
— Но почему? А-а… мне кажется, я понимаю, — с еле заметной улыбкой кивнула Нафиса. — Во-первых, это не цвета твоего народа, а во-вторых, ты считаешь, что эта одежда… неподходящая для тебя. Вернее, она как бы обязывает тебя делать то, что ты делать не хочешь. Я права?
Зара молча склонила голову в знак согласия.
— Брось, милая, — почти ласково улыбнулась Нафиса. — Это же зависит только от тебя. Я хочу сказать, что никакая одежда все равно не сможет изменить твоих взглядов, твоей веры… так что можно пойти и на маленькие уступки ради того, чтобы облегчить себе жизнь. Поверь мне, Зара, нет ничего зазорного в том, чтобы пойти мужчине навстречу в, мелочах, если это помогает тебе добиться главного… Ой, прости, что-то я разговорилась.
Повисло неловкое молчание. Зара, до глубины души потрясенная доходчивой правдой ее слов, пыталась заглянугь ей в глаза,
— Но почему именно эта одежда? — робко спросила девушка.
— Так приказал шейх Джамал, — пожала плечами Нафиса. — Я такая же рабыня, как и ты, и просто исполняю то, что мне говорят, хотя… со мною здесь и считаются. Так вот, сегодня вечером тебе предстоит прислуживать нашему господину за ужином. Одевайся, и я покажу тебе твою комнату. Она совсем крохотная, но не каждой рабыне выпадает счастье жить и в такой. У тебя даже будет собственный садик. — Она бросила на Зару быстрый любопытный взгляд и добавила: — А знаешь, Джамал впервые привозит сюда, в Эдем, рабыню. Появлялись и исчезали рабы, сменялись евнухи, но женщин здесь до сих пор было только четверо: я и три наложницы.
— Так, значит, я должна быть благодарна Джамалу за оказанную мне честь? — невесело усмехнулась Зара. — За честь стать его рабыней? Я его об этом не просила. И долго я здесь не задержусь. Скоро явится мой отец со своими воинами, и вот тогда…
— Поживем — увидим, — покачала головой Нафиса. — Ты плохо представляешь себе, где оказалась. Крепость Джамала неприступна, а в ее гарнизоне только отборные солдаты. На твоем месте я бы не стала призывать сюда своего отца, ради его же блага… Ладно, поторопись. До вечера еще есть время, и ты успеешь немного вздремнуть.
— А где моя одежда?
— Забудь о ней, ты ее больше не увидишь. Я здесь ни причем, это тоже приказ нашего господина.
Зара вздохнула и, поскольку выбора у нее все равно не было, быстро оделась в принесенные Нафисой вещи. Та придирчиво оглядела ее и осталась довольна, однако заметила:
— Ты забыла вуаль.
— Женщины моего народа не прячут лицо, — решительно мотнула головой Зара.
— Ты в арабском гареме, — мягко напомнила Нафиса. — Здесь свои законы, и нарушать их опасно. Впрочем, я не буду настаивать. Если господину что-то не понравится, он сам тебе об этом скажет. Пойдем, я покажу тебе комнату.
Помещение, отведенное Заре, действительно оказалось крохотным — чуть больше обычного платяного шкафа: здесь едва хватало места для узкой кровати и низенького столика. Двустворчатая дверь выводила в маленький садик, обнесенный глухой стеной.
Впрочем, девушка была довольна. Теперь у нее появилась возможность хоть немного побыть наедине со своими мыслями. Она действительно полагала, что ей недолго осталось мучиться в гареме Джамала. Даже если Нафиса права, и отец не рискнет идти на штурм Эдема, шейх обещал отпустить ее через четыре недели. Сама не зная почему, девушка не сомневалась, что он сдержит слово. Уверена она была и в другом: соблазнить ее ему не удастся.
— Постарайся отдохнуть, Зара, — сказала на прощание Нафиса. — Когда наступит время идти к господину, я пришлю кого-нибудь за тобой.
— А что я должна буду делать? — с опаской поинтересовалась принцесса.
— Забрать приготовленный ужин на кухне и отнести ему.
— И это все? — обрадовалась девушка.
— А ты хотела бы чего-то еще? — с неожиданным раздражением ответила Нафиса., отводя взгляд.
После ухода Нафисы Зара прилегла на кровать и неожиданно для себя задремала.