Шейх
Шрифт:
— Пощади, хозяин! — взмолился раб. — Клянусь, это больше не повторится!
— Ты прав, — последовал ледяной ответ, это больше не повторится никогда.
Джамал повернулся к Мустафе спиной, и Гарун потащил отчаянно вопящего раба к выходу.
Шейх подошел к Заре и опустился перед ней на одно колено.
— Что случилось? Ты ранена?
Все еще оглушенная дракой, девушка молча смотрела на него.
— Что здесь произошло? — спросил Джамал. Похоже, тебя нельзя оставлять без присмотра.
— Что произошло? — горько повторила за ним Зара, тщетно пытаясь встать:
Только теперь Джамал заметил в ее руке окровавленный нож.
— Во имя Аллаха, где ты его взяла? Отдай немедленно!
Зара послушно протянула ему клинок: тот уже сослужил свою службу.
Шейх помог ей подняться — сочувственно вгляделся в ее лицо. На опухшей левой скуле наливался кровоподтек. Синяк на правой, оставленный султаном, уже почти прошел. В нем шевельнулся гнев. Некоторым мужчинам почему-то нравится бить женщин, но он, слава Аллаху, не из таких. Даже то, что Зара, несомненно, ведет себя подчас дерзко и вызывающе, их не извиняет. Конечно, все было бы куда проще и для него, и для нее, если бы эта юная красавица прекратила свои дикие выходки, вспомнила наконец, что она женщина и что ее место в гареме. В его гареме…
— Ты не можешь здесь больше оставаться, — сказал Джамал.
Он принял решение. Зара — его рабыня и, следовательно, не подчиняется никому другому. А султан может катиться ко всем чертям!
Девушка удивленно взглянула на него. Что она могла сказать? Ей совсем не нравилось на конюшне, но и возможная альтернатива прельщала не больше.
— Пойдем со мной, — продолжал Джамал. — Тебе надо привести себя в порядок от тебя так и разит потом и навозом.
— Пойдем… куда?
Шейх даже скрипнул зубами от досады. Да что ж это такое? Она в самом деле такая дура? Или просто играет с ним? Если так, то подобные игры начинали ему надоедать.
— Убирайтесь прочь! — рявкнул он на толпящихся неподалеку рабов, которые с опасливым любопьпством прислушивались к их разговору, и мгновение спустя, когда они остались одни, с легким раздражением ответил: — Разве ты сама не знаешь? Туда, где я бы больше всего желал видеть тебя — в мою постель.
— Ты не можешь меня принуждать.
Джамал с трудом подавил ядовитый смешок: — Могу, но… не хочу. Ты должна сама прийти ко мне. Сама, по собственной воле.
— Этого ты не дождешься!
— Дождусь.
— Я тоже. Но только не того, о чем ты думаешь. Я дождусь своей свободы.
— Хватит спорить, принцесса. — Голос Джамала внезапно стал тих и мягок. — Время нас рассудит. А пока ты будешь помогать моей домашней прислуге. Но прежде следует смыть с себя эту жуткую вонь. Я отведу тебя во внутреннюю купальню, там ты получишь все необходимое.
Он взял ее за руку и повел за собой. Когда они подошли к боковым воротам дворца, девушка, осененная внезапной догадкой, уперлась:
— А это случайно не вход в твой гарем?
— Скажем так, на женскую половину. Нафиса позаботится о тебе, подберет одежду и постель. А завтра Хамет найдет тебе работу.
После трех дней, проведенных на конюшне, девушка была готова пойти на некоторый компромисс. Она не хотела возвращаться назад и страстно желала принять ванну. Кроме того, шейх ведь обещал ей, что не воспользуется своей силой и властью. Роль домашней рабыни все же лучше, чем наложницы.
— Хорошо, мой господин, — с наигранной покорностью промолвила принцесса. — Я не стану спорить. Мне действительно нужно привести себя в порядок. Да простит меня Аллах, если я невольно обидела тебя, ведь твои чувства так искренни…
Ее сарказм не укрылся от Джамала.
— Ты не обидела меня, моя красавица, — в тон ей ответил он. — Я же сказал, что готов подождать.
— Значит, ты по-прежнему верен данному тобой слову?
— Разумеется. Я еще никогда не нарушал его, это дело чести.
—Даже если слово дано бесправной рабыне? — недоверчиво спросила Зара.
— Тогда — тем более, — серьезно ответил он.
Она впервые посмотрела на него с уважением.
Перед ними высились массивные двустворчатые ворота, искусная резьба которых изображала сладострастные сцены любовных забав.
— Ты права, — продолжил Джамал, — это действительно вход в гарем. И ты будешь жить там вместе с моими наложницами. Но у них больше свободы, чем ты думаешь. Они, например, могут покидать его и возвращаться, когда им заблагорассудится… хотя, конечно, есть определенные ограничения. Им дозволено посещать деревню в базарные дни и даже ездить в Мекнес, но только в сопровождении Хамета и нескольких стражников. Но ты, красавица, всего лишь рабыня, и это на тебя не распространяется. Твой дом отныне — это только дворец, двор и сад, но дальше — ни шагу!
С этими словами он открыл тяжелую створку ворот и подтолкнул девушку вперед.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Зара сразу поняла, что она попала в другой мир, ничуть не похожий на тот, привычный, в котором прошли ее детство и часть юности, мир черных пыльных шатров и выжженных солнцем деревень с кособокими глинобитными хибарами. Помещение, куда ввел ее Джамал, было не слишком большим, но поражало роскошью своих орнаментов и обстановки. Пол устилали бесценные магрибские ковры, повсюду были шелк, бархат и атлас; инкрустированные перламутром приземистые столики полированного черного дерева ломились под грузом сластей, фруктов и цветов.
— Джамал! — воскликнула кареглазая пухленькая брюнетка с губами цвета спелой вишни. — Ты оказал нам великую честь своим приходом. Нам нечасто случается видеть тебя днем. — Ее длинные ресницы кокетливо заколыхались. — Чем мы можем служить тебе, господин?
Миниатюрная рыжеволосая девица бесстыдно прижалась к нему своим пышным бюстом и томно закатила глаза:
— Ох, господин, скажи только слово, и мы сделаем так, что день покажется тебе сладостнее ночи…
Еще одна брюнетка, чья красота затмевала всех остальных, одарила шейха столь призывной улыбкой, что Зара в смущении отвернулась.