Шрифт:
– Ну вот, дедушка Гаэль! Теперь ты найдешь дорогу домой и обнимешь бабушку Перпетую. Знаешь, она по тебе ужасно скучает, – с теплой улыбкой сказал Фернандо Герреро. – Хоть, конечно, и верит, что там наверху хорошо, а все равно
Он стоял у могилы деда, увитой цветастыми лентами и пышными желтыми бархатцами к празднику Возвращения Мертвых.
Мальчик огляделся. На кладбище было полным-полно народу – каждый с любовью и почтением украшал могилы своих ушедших родных. В воздухе стоял приятный запах сотен горящих свечей и горьковатый травяной аромат бархатцев.
Было еще много времени до основного празднования, поэтому Фернандо тайком сбежал с кладбища, намереваясь объесться сладкими черепами, пока живот не заболит.
Он бежал по брусчатке, пытаясь обогнать свою тень. Каждый дом был украшен цветами, разноцветными флажками и скалящимися в улыбке скелетами. Считалось, что в Ночь Возвращения Мертвых души усопших приходят навестить своих живых. От самого кладбища стройные ряды свечей освещали мертвым путь домой. Играла музыка, нарядные дети и взрослые образовывали пеструю, шумную, текучую толпу.
Фернандо добежал до магазинчика тетушки Доротеи и остановился, жадно глотая воздух. Во рту появился металлический привкус – снова прикусил щеку. Захотелось
Это была совсем древняя старушка. Фернандо предполагал, что ей не меньше 115 лет – до того у нее было морщинистое лицо и беззубая ласковая улыбка. Доротея вовсе не приходилась Фернандо ни тетей, ни какой другой родственницей, он просто привык звать ее «тетушка». При первом взгляде она изрядно смахивала на ведьму, но хорошо знавший ее Фернандо считал, что если уж тетушка Доротея и ведьма, то ведьма света. Она всегда крепко его обнимала – крепче, чем можно было ожидать от такой дряхлой старушки, слабой и хрупкой, того и гляди, рассыпется. Трепала по щекам, расспрашивала, как прошел день, а на прощание выдавала что-нибудь вкусное.
– Мальчик мой, ты только что разминулся со своими друзьями, – прошепелявила она. – Хосе и Хуан заходили купить сладких черепов.
– Ну их, тетушка! – сказал обиженно Фернандо. – Они вовсе не для себя сладостей набрали, все для Эсперансы Лопес. Воображала еще та! Не знаю, что они нашли в этой заносчивой дурочке. По мне, так Рамона Родригес гораздо красивее. И волосы у нее пахнут апельсинами.
Конец ознакомительного фрагмента.