Схимник
Шрифт:
– Полетит, – ухмыльнулся мужчина. – А с кем можно переговорить?
– А со мной и переговорите, – предложил незнакомец.
– Нам очень надо в Иркутск. Важное дело, – Агван говорил с такой серьезностью, что я чуть было не рассмеялся.
– Что за дело-то?
– Я человека везу, ему надо до завтрашнего вечера в монастырь попасть.
– Да, важное дело, нечего сказать! – расхохотался наш собеседник.
– Важное, – серьезно ответил Агван. – Ну так поможете?
– А чего не помочь, помогу, – согласился вдруг мужчина.
Тут я решил
– А вы уполномочены решать такой вопрос? – спросил я.
– Отчего ж не уполномочен? Мой самолет. Кого хочу, того и вожу, – сказав это, незнакомец улыбнулся и подмигнул Агвану. – Вы, чувствуется, не местные.
– Нет, не местные, мы из Питера, – ответил я.
– Серьезно?! – он сделал вид, что ему это приятно слышать, мол, уважает. – А я-то думаю – чего не признаете? Или телевизора не смотрите.
– А вы кто? – удивился я.
– Я, дружок, хозяин Сибири, – ответил незнакомец. – Николаем зовут. А вас как?
Мы представились.
– Ну-ка, берите мои сумки, вон там. И давайте мигом на посадку, – скомандовал хозяин Сибири.
Я в жизни не видел такого самолета! Маленький, аккуратный, изнутри весь отделанный кожей, с широкими удобными креслами и большим столом посередине салона.
Николай сначала обсуждал какие-то вопросы со своими помощниками, потом просмотрел бумаги, отдал несколько распоряжений и обратился к нам:
– Не боитесь лететь-то? Погода не ахти… – он сел напротив нас и с удовольствием посмотрел в иллюминатор.
А любоваться было на что – мы летели над холмами, сплошь покрытыми лесом, над быстрыми реками и прозрачными озерами. Бескрайние просторы Сибири простирались, насколько хватало глаз. И весь этот российский Клондайк, как оказалось, принадлежал нашему новому знакомому.
– Нам надо спешить, – ответил Агван.
– Ну, с этим все понятно. Он буддийский монах. Будет уважаемым человеком. А ты будешь уважаемым человеком? – спросил Николай, обратившись ко мне.
– Время покажет, – я уклонился от прямого ответа.
– Будущее только следствие прошлого. Показывает то, что было, а не то, что будет, – сказал
Николай и со странной усталостью посмотрел мне в глаза. – Ты кем работаешь-то?
– Я не работаю сейчас. Как из армии пришел, так: и не работаю. Поучился, но все пустое.
– А где служил? – нехотя спросил меня хозяин Сибири.
– Да… В Чечне.
– В Чечне?! Воевал?! Правда, не брешешь? – Николай словно ожил.
– А что? —я же, напротив, напрягся; никогда не знаешь, чего от таких разговоров ждать.
– Я в Афгане был, – сказал Николай, его лицо в один миг просветлело ,морщины разгладились. .
– Интернационалист, значит. А я, получается, что националист, – мрачно пошутил я.
– Да ладно тебе! Пехота? Артиллерия? —Спецназом звали.
– Ну, брешешь… – он посмотрел на меня с недоверием.
– Может, и брешу, а звать – звали.
–Слушай, Данила, а давай я тебя к себе на работу возьму? – его предложение казалось искренним.
– Охранником, что ли? Нет.
– Да не нужны мне охранники! Мне сообразительные люди нужны – молодые, перспективные, амбициозные. Ты посмотрит, какая странато, сколько в ней всего, а управлять некому. Страдает земля без хозяев. Нужны ей хозяева, а взять негде. Положиться мне не на кого, понимаешь, Данила! Стержень потерял наш народ. Душа у него широкая, а силы нет. Духа ему не хватает. Поиздержался,
Я тебе серьезно говорю. Давай ко мне в компаньоны! Я тебе сначала несколько месторождений выделю – будешь осваивать. Получится, так большим начальником сделаю. У меня и заводы есть бесхозные, и прииски заброшенные. Много дел надо делать, а рук не хватает. Все стоит, ждет тебя, Данила.
Ты слушай меня! Большим человеком станешь, уважать себя будешь. А так – кто ты есть? Пустое место? Куда это годится? Зря ты, что ли, кровь проливал, зря товарищи твои погибли? Нет, брат, это нехорошо. Ты родину защищал, а теперь бери ее, осваивай. С автоматом наперевес бегать – дело нехитрое. А вот работать, жизнь налаживать – дело стоящее! Не робей, Данила. Соглашайся!
Николай прямо горел, светился весь. И столько в нем было энергии, столько силы, столько желания! Это завораживало. Да я и сам чувствовал сейчас прилив внутренних сил. Военное братство – вещь особенная, ее не разъяснишь. Кто не знает, тот никогда не поймет.
И вот вдруг передо мной могущественный человек, который чувствует так же, как и я, понимает жизнь так же, как ее понимаю я. И мне не нужно перед ним ни унижаться, ни юлить, ни создавать какое-то впечатление, ни объяснять что-то. Мы понимаем друг друга без слов, потому что у нас одно прошлое И сейчас оно делает наше будущее.
Я представил себе, как буду , разрабатывать месторождения, руководить людьми, поднимать заброшенные производства, проводить большие проекты. У меня будет возможность реализовать себя, стать таким же сильным и уверенным в себе человеком, как Николай. И кому, как не мне, он может доверить свое дело? Ведь мы с ним одной крови, пережили то, что другим и не снилось. Я буду хозяином Сибири! Пусть и не таким, как Николай, но все же! От этой фантазии у меня даже голова закружилась.
– Да ты смотри, смотри! – Николай тыкал пальцем в иллюминатор. – Тут же работы на целую жизнь – делай, не переделаешь. У меня конкурентов нет. Я тут главный, тут все мое! Но пока развитие стоит, буксуем. Люди нужны, а где их взять? А ты такой человек, как мне нужен, я по глазам вижу. Спецназ – он везде спецназ. Мы друг друга в беде не бросаем.
– Не бросаем! – подтвердил я.
– Ну так что, согласен? Ни о чем не беспокойся, все устрою, во всем помогу. Нуждаться не будешь, а сколько унесешь – все твое. Моим человеком станешь. Согласен? Давай! Приступишь к работе завтра! И учти, я таких предложений два раза не делаю. По рукам? – хозяин Сибири протянул мне свою большую квадратную ладонь.