Шип и игла

Томпсон Пол

Мы не сразу ответили, и она повторила вопрос. Мы ответили утвердительно.

— Вы поставлены перед собравшимися служительницами Внутреннего Храма, чтобы засвидетельствовать приговор их воли. Вы признаны виновным в святотатственном изнасиловании и убийстве совместно с Сасрелом, бывшим капитаном армии сити. В мгновение ока все стало понятным.

— Я не делал этого! Я не делал! Он — Сасрел заплатил мне, чтобы я привел к нему женщину! Я не делал…

— Капитан рассказал нам всю правду, — сказала женщина, очевидно, судья

или Верховная жрица. — Ваше участие — того же рода, как если бы вы были активной стороной. Вы виноваты.

— Нет! Нет! Я не знал, что он хотел сделать с ней. Он сказал, что желает поговорить с ней, убедить ее вернуться к нему.

Верховная жрица нагнула голову, затем медленно подняла ее до тех пор, когда наши глаза встретились. Мы вспомнили предписание о глазах служительницы и отвернулись.

— Беседа? Убеждение? Давайте я вам покажу убеждение мужчины.

Она кивнула собравшимся слева. На ярусе расступились. Пришло четверо работников из Внешнего Храма, держа в руках парусиновые носилки. Они подошли к нам. На носилках лежало тело, накрытое простыней.

— Посмотрите, — сказала жрица. — Откиньте и посмотрите.

Мы не посмели отказаться. Взявшись за уголок, потянули. Жрица широким жестом распахнула простыню.

— Это сделал безумный нелюдь, — сказала она. — Смотри, наймит, и чувствуй свою вину!

Мы не подвержены тошноте. Мы видели много мертвых мужчин и женщин в наши дни, но мы не видели ничего похожего на то, что Сасрел сделал с этим бедным существом. Он работал кулаками и сапогами до тех пор, пока не получилось кровавое месиво.

В горло нам хлынула болезненная желчь. Мы не могли потерять достоинства и осквернить храм своей тошнотой. Мы сжали зубы и упорно дышали через нос.

— А что случилось с Сасрелом? — выдавили мы из себя.

Она пересекла истертый каменный пол, подойдя к другой стене. Затем она мотнула головой, приглашая последовать за ней. Все в поту мы сделали это.

Второй ярус женщин беззвучно разомкнулся. Они сошли со своих высоких стульев. За ними было две больших колонны. При свете огня мы смогли различить пугало, стоящее в цепях между колоннами. Мы готовы были рассмеяться! Его не успели одеть, у его ног лежала куча тряпья.

Нет? О нет! Мы закрыли глаза руками. Мы попятились и наткнулись на стену молчаливых жриц. Это было не пугало. Это было не тряпье. Это болтался сам Сасрел.

Мы упали на живот под ноги верховной жрицы.

— Пощади, Мать! Я взял деньги капитана в счет долга, но я не сделал бы этого, зная, что он задумал. Почему? Я пытался остановить его, когда он начал бить Витию, и получил отметину на лице.

Она сказала спокойно:

— Я знаю.

Мы перестали лебезить:

— Вы знали?

— Стражи Храма нашли Сасрела пьяным в таверне в четырех улицах от его комнат. Они принудили его вернуться туда и обнаружили вас, бесчувственно лежавшим на полу рядом с нашей

поруганной сестрой. Позднее мы подвергли зверя допросу, и он рассказал о вашем действенном участии в преступлении. — Она склонилась над чем-то красным на полу. — Он извергал свою проклятую душу из тела, но не просил о милости.

Она приказала выставить останки Сасрела на внешней стене храма. Они висели там несколько недель с надписью «насильник-убийца».

Когда тела удалили, жрицы сняли длинные драпировки. Молоденькие прислужницы уносили их охапками. В какой-то момент за разговорами мы подумали, что мы свободны. Мы начали искать дверь. Мы нашли ее, но как только мы повернули дверную ручку, она крутанулась сама, и дверь открылась. Группа суровых женщин вошла в помещение. Они были одеты в полированные доспехи и юбочки. Булавы на их плечах отнюдь не выглядели церемониальными.

— Подойди сюда, человек, — сказала верховная жрица. Она сидела на одном из высоких стульев спиной к огню. Нас окружали девушки в юбочках с булавами. Одна из них подогнула нам колени, и мы встали на колени.

— Тем не менее вы, наемник, виноваты в описанном и остаетесь при храме до тех пор, пока мы не сочтем нужным вас освободить.

— Вы хотите сказать, что я — ваш раб? — спросили мы.

— А вы бы предпочли такую свободу, как капитан?

Ко всем чертям! Она стала рассказывать, что служительницы Внутреннего Храма обсуждали этот вопрос и сочли нас подходящим для одного предприятия, которое они давно планируют.

— Мы хотим, чтобы вы совершили путешествие по восточным колониальным городам, — сказала Верховная жрица, — выступая как богатая титулованная особа из Отечества. Храм обеспечивает поездку деньгами и одеждой.

Мы невольно улыбнулись:

— Это в наказание? Я совершу это. Когда отправляться?

— Остановите ваш язык! Вы не знаете, на что вы даете согласие. Вы отправляетесь любым путем так, чтобы к концу лета прибыть в Миести.

— А что в Миести?

— Бог.

— Бог?

— Да, новейший бог, которого мы хотим, чтобы вы убили.

А, подумали мы. Правда выходит наружу. Они безумны! Но нам конец, если мы не проявим дипломатии, особенно после того, что они сделали с Сасрелом. Мы ответили:

— Если этот бог состоит из плоти, в которую я могу вонзить свой меч.

— Этого никто не знает.

Раньше, чем мы начали протестовать, Верховная жрица пустилась в описание краткой истории Братьев Факта и их походах к верующим и неверующим. На востоке под их влияние попало все Миести, на пути к этому Опарос и Таблиш. Оттуда приезжало все меньше пилигримов и поступало все меньше отчислений церковной десятины.

— Еще большее беспокойство вызывает то, что учение Факта ставит женщин в полную зависимость от мужчин. Не прошло и тысячи лет жизни женщин в почете, как выскочка-божество пытается все разрушить.