Школа боя
Шрифт:
Не за веру, не за идею мирового джихада или за суверенитет республики, которую не на всякой карте-то можно было найти... Правоверный мусульманин и природный вайнах, Даудов вовсе не был фанатиком. И в войне его привлекали не идеи. А те деньги, что платили за участие в боевых действиях. Такая уж это была война...
Человек трезвомыслящий, он прекрасно понимал, что одними молитвами сыт не будешь. Хоть пять раз в день молись, хоть двадцать пять. И к идее суверенитета относился скептически. Хорошо, получат они самостоятельность... Отгородится Россия, богатый сосед, которого они привыкли "доить" с 1991 года, "колючкой" и пограничными постами... И как же тогда зарабатывать на
Кроме того, каждый вайнах – сам себе режиссер. Никто из чеченцев не желает подчиняться своему же соплеменнику. Значит, встает проблема дележа власти, при которой рано или поздно, но неминуема гражданская война... И не надо говорить про мирный созидательный труд, к которому так стремятся вайнахи после десятилетней войны! Даже те, кто когда-то и умел работать, давно разучились! А выросшей за это время молодежи такое слово – "работа" – вообще незнакомо. Зачем упираться с утра до вечера, зарабатывая какие-то копейки, если можно просто взять автомат и отобрать у кого-нибудь из ближайших соседей столько денег, сколько необходимо для достойной жизни?!
Короче говоря, Даудов прекрасно понимал, что победа его земляков-единоверцев и в этой, второй чеченской войне ни к чему хорошему не приведет... Наоборот. Отбросит республику на много лет назад, на границу Средневековья...
Поэтому полевой командир не связывал своего будущего с мятежной республикой. Нечего здесь делать... Тем более что за много лет войны он нажил себе массу врагов. И не только из числа федералов...
Сразу после окончания института Салаутдин вынужден был пойти в банду, которая занималась грабежом проходящих по территории республики поездов и автокараванов. Не потому, что с детства был склонен к разбою, как, впрочем, каждый второй нохчо. Просто другой работы не было... Строительством никто не занимался, разве что удачливые бандиты строили себе роскошные дома в своих аулах. Но инженеру там делать было нечего...
Потом была первая чеченская... В той войне Салаутдин не только выжил, но и сумел немного "приподняться". У него появился собственный отряд. Или, проще говоря, банда. Десяток "отмороженных", но прекрасно умеющих обращаться с оружием бойцов.
После Хасавюртовского соглашения, когда Россия признала свое поражение в этой войне, в жизни Даудова возникли некоторые проблемы. Привыкший жить разбоем, он вдруг обнаружил, что грабить некого... Нет, можно, конечно, ходить в дальние рейды на Ставрополье или в Дагестан. Но только там можно и остаться... Возрождающееся Терское казачье войско добровольно взвалило на себя обязанности по охране границ земли Русской. И частенько теперь случалось так, что такие походы обходились без прибыли, но с потерями...
Поэтому пришлось немного "крутиться" внутри республики. Жить по закону сильного. Сегодня у меня больше людей и оружие в руках – значит, ты мне плати! Власть администрации законно избранного Масхадова дальше Грозного не распространялась. А в районах каждый местный амир творил то, что считал нужным и правильным...
Аллах знает, чем бы это все закончилось – много врагов нажил себе Салаутдин. Многие оскорбленные бойцами полевого командира жаждали увидеть его кровь и внутренности. Но только тут началось вторжение в Дагестан. Проще говоря, новая война...
Конечно же, и сам Салаутдин, и его люди встали под зеленое знамя... Что, впрочем, не мешало им в перерывах между стычками с федералами, установками фугасов, обстрелами
На этот раз Даудов был умнее. Большая часть поступающих к нему долларов уходила на заграничные счета. Нет, не в Европу – там тоже побаиваются террористов, а имя полевого командира оставалось в "черном" списке российских спецслужб. И не в Америку – поддерживая, "подогревая" террористов из-за океана, "янкесы" вовсе не стремились переселять их в свое узаконенное благополучие. На расстоянии чернобородые воители выглядели как-то пристойней – ну, типа борцы за свободу и справедливость... Гордые и независимые моджахеды... А вблизи – бандиты бандитами. Беспредельщики. Хуже отвязных негров из Гарлема...
Турция... Нормальная мусульманская страна, но в то же время европейская, не настолько дикая, фундаменталистская, как Эмираты. И к чеченцам здесь относились спокойно. Особенно к денежным чеченцам. А деньги у Салаутдина были...
Сейчас, поздней осенью, когда военный сезон был закончен, Даудов большую часть отряда распустил на зимовку, по домам, в родные села... Этим людям ничего не грозило. Они не нажили себе столько врагов, сколько нажил он. И местная администрация ничего им не сделает. Можно говорить и обещать Москве все, что угодно. Но нохчо никогда не предаст другого нохчо. Особенно в том случае, когда он способен немного заплатить за спокойствие...
Так что люди Салаутдина спокойно перезимуют в теплых домах, со своими семьями, а весной, когда деревья и кустарники покроются молодой клейкой листвой, когда пресловутая "зеленка" будет в полной мере соответствовать названию... И, что самое главное, когда в республику потоком пойдут "зеленые", собранные братьями-мусульманами (да и не только ими) всего мира на эту войну... Вот тогда отряд Салаутдина опять соберется в условленном заранее месте и продолжит партизанские действия. Во имя торжества ислама во всем мире и... во имя собственного кармана...
– О чем задумался, командир?.. – Вопрос у самого уха прозвучал неожиданно, и Салаутдин с трудом сумел удержать себя в руках, не дернуться. Узнал голос спрашивающего... Руслан Хабаев, Русик... Ближайший помощник, незаменимый разведчик и дальний родственник командира.
– Скоро снег в горах ляжет, Русик... – не поворачивая головы, поделился своими мыслями Даудов. – Пора уходить...
– Пора... – эхом откликнулся Хабаев.
Он тоже не мог оставаться на родине. Зимовка для него закончилась бы также плачевно – он слишком давно был рядом с командиром, принимал участие во многих его делах. И благодаря этому имел не меньшее число кровников...
Было еще несколько человек, которым зимовка здесь могла выйти боком. Салман и Лечи, два бойца из числа наиболее доверенных, а также Михась и Серега, наемники-хохлы... Последним двоим было все равно, куда отправляться... Ни родины, ни флага, как говорят русские...
Эта пятерка и являлась костяком отряда Салаутдина. Вполне естественно, что и платили им побольше, чем остальной "пехоте". И было за что платить... Ну, Русик – разведчик. Это понятно... Салман и Лечи не блистали особыми талантами, но с оружием – автоматами, пистолетами и ножами – обращаться умели виртуозно и обычно выступали в роли телохранителей командира... А Салман еще к тому же отменный повар... Михась – взрывотехник... Причем не талантливый самоучка, нахватавшийся верхушек на войне, а настоящий диверсант – в свое время хохол прошел подготовку в лагере самого Хаттаба. Да и в армии, еще в Советской, был сапером... Ну а Серега – снайпер... Вот такая команда из числа наиболее доверенных бойцов, с которой Даудов собирался уходить горными тропами на зимовку в дружественную Грузию.