Школа боя
Шрифт:
"Пацан" кивнул и выскочил из помещения. Самохин сидел в углу. Он чувствовал себя здесь лишним, ненужным, бесполезным. На него не обращали внимания, смотрели как на неодушевленный предмет.
Отъезжавший вернулся минут через двадцать. В руках у него был какой-то тюк, который он осторожно опустил на пол.
– Все здесь... – легонечко пнул ногой принесенное.
– Добряк, – кивнул Паленый.
Он склонился над тюком. А когда разогнулся, в его руках была серо-голубая пятнистая куртка. "Бригадир"
Разъяснилось это очень скоро.
– Фархад – падла, – сообщил окружившим его "пацанам" "бригадир". – Его чурки отработали Бориса. Верняк. Мы должны с ним разобраться.
Все молчали – словам Паленого его люди верили безоговорочно. Прозвучал только один вопрос:
– Кто с тобой, Димыч?
– Кто?.. – Паленый медленно огляделся. Неожиданно взгляд его остановился на Самохине. – А вот он! Пусть отрабатывает свой "косяк"!
На лицах большей части присутствующих появилось недовольное выражение. Но спорить никто не стал.
– А этих... – коротко остриженный крепыш со сломанным носом кивнул в сторону Совы и Горыныча, забившихся в противоположный от Самохина угол, – куда девать?
– В Красную, – равнодушно отмахнулся Паленый.
Можно было подумать, что речь шла о каком-нибудь мусоре. – Они нам без надобности.
"Пацаны" грубо поволокли рецидивистов к выходу. А "бригадир" небрежно бросил в сторону Самохина скомканное обмундирование:
– Одевайся. Сейчас поедем.
– Куда поедем? – спросил Самохин, поймав летящий ему прямо в лицо камуфляж.
– Как это – "куда"?! – удивился Паленый. – Фархада, суку, мочить!
– Как мочить?! – Растерянность Самохина перерастала в панику.
– Легко. – Паленый уже натягивал форменные брюки. Неожиданно он остановился, подозрительно покосился на начальника службы безопасности. – Может, ты не хочешь? Так ты решай, с кем ты! С нами или...
Тут он коротко кивнул в сторону входной двери, за которой уже скрылись уводимые бандитами рецидивисты.
– ...или с ними.
Предложенный выбор был небогат. Вода в Красной и летом была изрядно холодна. А уж зимой...
– И куда же я денусь... – Тяжело вздохнув, Самохин начал переодеваться.
– Это ты правильно сказал! – Паленый уже застегивал куртку. – Ну, что?.. Пошли?..
Самохин несколько раз глубоко вздохнул и положил руку на рычажок открывания дверцы. Пальцы мелко дрожали.
– Ты бы автомат зарядил, – вроде бы и доброжелательно, но с небольшой долей металла в голосе посоветовал Паленый. – И запомни... Начнешь финтить – первая пуля чурбану, вторая – тебе. Уяснил?..
– Уяснил. – Самохин дослал патрон.
Они поднялись на крыльцо кафе. Паленый отбил короткую
– Чиво?.. – Открывший дверь крепкий азербайджанец не успел договорить – тяжелый удар прикладом автомата в лицо швырнул его на пол.
– Вперед! – Паленый первым перескочил через недвижимое тело охранника. И Антону Дмитриевичу ничего не оставалось, как последовать за ним.
Они ворвались в зал кафе, где в окружении примерно десятка своих людей находился Фархад.
– На пол! На пол, бля, суки! Лежать! – хриплым басом ревел из-под маски Паленый, поводя стволом автомата из стороны в сторону.
– Всем лечь! Работает ОМОН! – вторил ему Самохин.
Они остановились около входа. У противоположной стены топтались азербайджанцы, неуверенно косясь в сторону своего авторитета. Подчиняться человеку в форме – это было у них в крови, заложено с детства, чуть ли не на генетическом уровне... Но в то же время, если они будут беспрекословно подчиняться местным ментам, всесильному авторитету это может не понравиться... Они решали этот крайне сложный для себя вопрос, одновременно прикрывая собственными спинами Фархада от пришельцев. И стрелять в него сейчас было просто невозможно.
Пауза слишком затягивалась.
– На пол, я сказал! – прохрипел Паленый.
Но в его голосе не было прежней уверенности. А азербайджанцы постепенно начинали приходить в себя, расправлять плечи, шевелить усами...
– Стрелять буду! – выкрикнул Самохин и поднял ствол автомата немного вверх, направив его в потолок над головами азеров. Честно говоря, он и сам не мог бы сказать, выстрелит сейчас или нет...
Патовую ситуацию разрешил сам авторитет. Встав с места, Фархад распорядился на родном языке:
– Делайте, как они сказали. Я с ними сам поговорю...
Азербайджанцы стали ложиться на пол, лицом вниз. Причем большинство делало это весьма охотно – они выполняли распоряжение своего авторитета. И в то же время не ссорились с ментами. Короче, все складывалось так, что и волки были сыты, и овцы оставались целы.
Дождавшись, пока все его охранники окажутся на полу, Фархад, грозно растопырив усы, обратился к двоим "камуфлированным" на хорошем русском языке:
– Вы знаете, кто я такой?! Да я!..
Наверное, должна была последовать какая-то угроза... Но азербайджанскому авторитету не дали договорить.
– Мочи, бля! – заорал Паленый, нажимая на спуск своего автомата. Автомат Самохина ударил с секундной задержкой.
Маленькие злые пули рванули дорогой костюм на груди и животе Фархада, отбрасывая тучное тело авторитета к стене. В отличие от Паленого, который с волчьим рычанием от живота поливал свинцом все вокруг, Самохин стрелял короткими, скупыми очередями. И более прицельно. Последняя, короткая очередь из трех пуль пришлась прямо в лицо азербайджанца...