Школа
Шрифт:
— Знаю, — угрюмо осматривал я плачущих молодух. Разума в их глазах так и не появилось.
— В баню их веди и вымой, а я пока кушать сготовлю. — Отпустила она девушку из своей хватки, направившись на кухню, в очередной раз проклиная внука.
— Эээ... Я же это... Может Наташу позовём или Валерию?
— Не глупи! Ты их уже со всех сторон осмотрел. Иди, давай. Не мешайся. — Выгнала она меня за порог.
Глава 25
Глава 25. Чудь белоглазая или дивьи люди. Часть 1
—
На кровати в бессознательном состоянии лежала Алина, с чьей руки стекала чёрная струйка крови, попадая прямо в таз, что был почти полон, и бурлил. Гной вперемешку с проклятой кровью. Не выдержал и открыл форточку, чтобы выгнать этот тяжёлый запах больницы из комнаты.
В ужасном состоянии её разума и других спасённых было виновато оно. Клеймо, что подавляет умственную активность. Девушки были игрушками Бурислава. Это он виноват в таком их состоянии. Похоже, шоколадка была права на его счёт. Такой судьбы для неё и Бояны я не желал.
— Боюсь те, кто поставил на этих женщинах свой знак — знают, где они, — сказал нам китаец, прежде чем уйти, позвякивая мешочком полным золота. Больше он здесь не нужен. Малышки поправятся. Месяц, два реабилитации и все будет хорошо, положил я холодный компресс на лоб заметавшейся по кровати Алине. Она стонала и звала маму.
— Прости ба... — Опустил я голову, признавая, что сглупил. Подставил наш род.
— Не извиняйся, — стояла она рядом со мной, смотря на спящих тревожным сном женщин, и хмурилась. — Ты поступил так, как велело сердце. А оно у тебя большое и доброе. Я всегда это знала.
— Думаешь, они придут? — Гадал я, пошлют ли эти колдуны войска на нас. От тех, кто похищает людей, чтобы вырезать их органы для пересадки магам, можно и не такого ожидать. Глупо думать, что они забудут, как я пробрался в их замок и выкрал пленниц.
— Нет. — Категорично резанула она воздух рукой. — Черных не ввязываются в полномасштабные войны. Они жалят. — Накрыла она девушку одеялом и вышла из комнаты, поманив меня за собой. — Отныне тебе придётся быть очень осторожным. Я не покидаю поместье, мне нечего опасаться, а вот тебе — есть чего, — присели мы на диван в гостиной. Бабушка зябко ежилась. Кровь больше не греет.
— Буду осторожен, — серьёзно кивнул я, обняв её. — От тебя пахнет пирожками, — проворчал я, прижимая её к себе. Дыша ею.
— Спекла, пока ты спал. Покушаешь и в школу отправишься, а то директор уже звонил. Потерял тебя. — Встала она и медленной походкой пошла на кухню. По её пятам шел черный кот, готовый в любой момент превратиться в домового и придержать старушку. Как же больно смотреть, как любимый человек угасает с каждым днём всё сильней и сильней, а ты ничего не можешь поделать.
***
Ту — ту, ту — тух, стучали колёса поезда. Ту — тух, ту — тух... Гималаи ждут. До Индии мы добрались на моём дирижабле. Жаль, здесь запрещены
На этот раз в экспедицию отправилось только тридцать школьников, половину которых я знаю, если не всех. Это конечно Лёха и Миша с невестой. Алиса с сёстрами, Еленой и Забавой. Не знаю, на что ей пришлось пойти, чтобы уговорить их взять её с собой, приняв в «блудницы». Братья девочек тоже были здесь. Куда без них? А ещё Белоснежа с Журавушкой, одноклассники и Анастасия Ивановна. Все свои.
— Ну и жара! — Протирал своё тело бумажным полотенцем Лёха. Я не отставал, как и Миша. Сидели в одних трусах, потные и с открытым на растопашку окном. Запахи, что заносило в наше купе ветром — были отвратные, но ничего не поделаешь. Дышать то надо.
— Чего они там визжат? — Был раздражен поведением девочек за стенкой Лёха. Те видимо рассматривали достопримечательности за окном. Индийских женщин с точкой между бровей, девочек с подкрашенными чёрным глазами и голопузых мальчишек — играющих со змеями, как с домашними зверушками. Гадюки, эфы и кобры — шипели, делали выпады, но на удивление не жалились.
Мы как раз проезжали мимо какого-то городка. Его бедного квартала, где не было ни каменных, ни деревянных домов. Никаких. Житель всякой цивилизованной страны принял бы это место за свалку.
Хибарки бедняков — это не дома в прямом смысле этого слова, а коробки из-под холодильников или газовых плит в которых они живут. Вход в их логовища прикрывали грязные тряпки, пока эти оборванцы сидели снаружи, дышали воздухом и смотрели на проходящий мимо поезд.
— И как они так живут? — Покачал головой Миша.
— Думаешь у нас в стране лучше? — Отвернулся я от окна. — Сейчас может, что и изменится, но бомжей Россия наплодила не мало, как и малоимущих.
— Наши хотя бы в коробках не живут. — Возразил он.
— Это потому что погода не позволяет. Было бы у нас вечное лето...
Поезд сбавил скорость и на него, как на какое-то доисторическое животное набросилось племя Мумбо-Юмбо — индийцы от мала до велика. Вскарабкались на крыши и поехали дальше вместе с нами. С ветерком. Проводники разве что смотрели, чтобы эти представители низшей касты не лезли в вагон. Тех, кто пытался — били палками.
Как я знал, в Индии люди делятся на: высшую, среднюю и низшую касты. Высшая — это интеллигенция, что ходит в цветастых сари, живет во дворцах и поёт, да танцует на улице. Средняя — это рабочие лошадки. Лавочники, рикши и другие работяги. Низшая же каста за окном. У них нет ни работы, ни жилья, но они всё равно радостно улыбаются и машут рукой вслед поезду. Странный народ эти индийцы.
— Смотри, смотри, — показал пальцем в окно Лёха. — Какой-то богач вывалил целую машину гнилых овощей прямо посреди улицы. — Наблюдали мы за ожесточенной борьбой жителей трущоб за каждый плод. Безбилетники на крыше нашего поезда успели спрыгнуть, ухватить по помидору и забраться обратно.