Школа
Шрифт:
— Я и сам могу...
— Молчи, давай! Сколько раз я тебе говорила не сбегать от меня?! А ты что? Если бы не этот мальчик... — Покачала она головой угрюмо.
— Извини сестра. Я больше не буду, — обнял он её крепко за шею и поцеловал в щёчку. — От тебя мёдом пахнет. У тебя есть? — Заурчал у него живот.
— Вот ты проглот! — Подкинула она его на руках. — Даже после капкана кушать хочешь! — Достала она конфету коровка со сгущёнкой и мёдом внутри, передав мальчонке.
— Мёд — это не еда. Это наша суть! — Изрёк он нравоучительно.
—
— Тебя тоже, — проворчал он.
— И меня, — тяжко выдохнула она. — Не уследила, — дошли они до своего лагеря, что располагался в глубокой пещере, образовавшейся на склоне холма. Рядом с ней стояла на быструю руку сколоченная клетка из толстых деревянных жердей, в которой лежали несколько окровавленных тел людей.
— Бяки! — Выкрикнул в её направлении Миша и кинул в них камень, спрятанный в кармане.
— Чего вы так долго и где хворост? — Вышла на шум мать семейства, уперев руки в бока. Выглядела она грозно.
Стоя неподалёку, и усилив свой слух, я слышал каждое их слово, силясь понять, что здесь происходит и кто сидит в клетках.
Софья пересказала все, что с ними произошло, закономерно получив по жопе. За таким шебутным братиком нужен глаз да глаз. К тому времени как они закончили из пещеры вышли все её обитатели. Больше тридцати медведей — оборотней. Пришлось повторить свой рассказ заново, да не раз — вновь получив по попе, только не от мамы, а от папы.
— Нужно уходить. Это место скоро найдут, — возвышался отец Миши и Софьи на две головы над остальными своими соплеменниками. Кто тут вожак — вопрос не стоял.
— Куда? — Спрашивал его дед, чей второй облик — белый медведь. — Нам нигде не рады. Гонят отовсюду. Наслушались страшных сказок про нас, где ни грамма правды и теперь не пускают в поселения. А ведь мы маги! Такие же, как все, просто проклятые, — опустил он голову, зарычал и превратился в медведя, подскочил к берёзе, повалили её на землю, вырвав с корнем, и давай кромсать, вымещая злость.
— Мальчик, который нас спас сказал: что Ворожейкины рады всем. Они там, — показал он совсем неверное направление.
— Что я говорил насчет незнакомцев? — Добродушно потрепал его за щёку отец, взяв с рук дочки к себе. Усадив на плечо.
— Он не врал! Он хороший. — Защищал меня мальчишка.
— Придется поверить. Бежать нам некуда. Деревню сожгли эти, — указал он на людей в клетке. — По следу идут ищейки. Надеюсь, твой новый друг знал что говорит. Собираемся, — кивнул он ждущим его решения медведям, ставшим собирать вещи. Котелки, одежду и единственную козу, разрывшую снег в сторонке и щипавшую прошлогоднюю травку.
Превративший берёзу в щепки дед подошел и молча, указал на клетку, вопросительно изогнув бровь.
— Оставим. Не будем брать грех на душу.
— Они бы без промедлений убили нас! Как и Фому с сыном, которого поймали в лесу. Ведьмачье семя! —
— Мы не они. Пойдём, — подхватил вожак мешок, что подала ему жена, и побрёл в правильном направлении. Где живут Ворожейкины он, похоже, знал. Стоило им удалиться на достаточное расстояние, как из тени вышел я.
— Кто ты? Помоги мальчик! — Заговорили до того молчавшие ведьмаки, покрытые с ног до головы шрамами. Узнать, что перед тобой не человек — довольно легко. Достаточно посмотреть в их глаза. Не человеческие. Звериные.
Слышал я, как из них делают то, что делают. Страшные вещи. Страшные! Но идут они на это добровольно, иначе никак.
— От вас пахнет невинной кровью. — Заметил я. — Даже подходить не надо. Издалека учуял, — прикрыл я глаза, решая, что с ними делать. Да простит меня Дажьбог, принял я решение. Как известно — он является предком русских людей, от земледельца до князя, замыкающем зиму и отмыкающим весну.
— Колдун, — сплюнули они, поменяв свое поведение. Вновь замолчали, выжидая любого неверного шага с моей стороны, чтобы напасть и спастись, убив меня при этом.
— Волшебник, — поправил я их, усыпив. Отворил клетку, взял за шкирку и перенесся к идолу Радогоста. Жертвы для снятия проклятия с бабушки найдены.
***
Пока ждал, когда проснётся ба, чтобы рассказать о произошедшем на Буяне и уговорить на ритуал наложения контрпроклятия — решил зайти в личную тепличку. Посмотреть, как там прижился аленький цветочек. Открыл дверь и...
— Ай! — Схватили меня за уши феи и подняли в воздух, став перекидывать друг дружке, как какой-то мячик. — Вы что творите? — возмутился я, вывернувшись из их хватки и упав на землю. Снова перепачкался весь. — Чёрт!
— Хи, хи, хи, хи, — захихикали они, прикрыв рты и попрятавшись в открытых бутонах цветов всех расцветок, где свили свои гнёздышки.
Выглядели они как миниатюрные девушки размером с мою ладошку. Озорные и весёлые, зазевался я, не заметив как двое мелких феек в розовых платьишках — схватились за ведро полное холодной водицы, и окатили меня со спины. Только рот успевал открывать, как рыба, выброшенная из воды.
— Ах вы! — Еле удержался я от крепкого словца. Не стоит на них обижаться. Они такие по природе. Игривые дети цветов с шилом в заднице. Стражи садов и новорождённых детей. Хранительницы очага и домашнего тепла. Феи!
— Познакомился? — Заглянула к нам бабушка, с улыбкой наблюдая, как я бегаю за этими проказницами, пытаясь поймать и поставить в угол.
— Откуда они здесь? — Остановился я, отдышаться.
— Стоило первому цветку, что ты мне прислал распуститься, как появились девочки. Они ночные жители, — повела она рукой, указывая, как попрятавшиеся от меня фейки вылетают из своих укрытий, зевают и заползают в бутоны, что закрываются, укутывая их лепестками, как одеяла. — Пойдём. Не будем им мешать, — вышли мы из моей бывшей теплицы. Теперь это их дом.