Школьная осень

Рюмин Сергей

Светка весь урок в отличие от других молчала. Лишь после звонка она вроде как равнодушно поинтересовалась:

— Ты кому-нибудь говорил?

— Всем! — отрезал я. — Вышел к доске и сквозь слёзы поведал, как Светлана Аркадьевна несколько публично мне изменила, надругавшись над Хляпиком.

Светка истерично громыхнула стулом и выскочила из класса, благо народ уже выходил на перемену. Мишка подождал меня и удивленно поинтересовался:

— Интересно, что ты ей сказал?

— Поинтересовался, она пользуется

презервативами или нет. А то я страсть, как заразы боюсь.

Мишка прикусил губу, чтобы не засмеяться. В двух шагах от нас стояла Русанова Ленка и, кажется, услышала мои слова.

В коридоре нас ждал Андрюха.

— Ну, что, к Петровичу?

— Мне бы позвонить, — задумчиво сказал я, шаря по карманам в поисках двушек. — Очень надо. Автомат возле хлебного цел, нет? Кто знает?

— С утра вроде работал, — ответил Андрей и пояснил. — Когда мы шли, с него какой-то мужик звонил.

— Ладно, пацаны, — я протянул ему дипломат. — Отнесешь в класс? Будь другом, а я сбегаю, позвоню.

— Вопросов нет, — Андрюха забрал мой дипломат. — У тебя двушки-то есть?

— Есть! — я сорвался вниз, к раздевалке. Перемена 15 минут, надо успеть. На моё счастье меня выпустили из школы, не заставляя переобуваться. Погода тоже порадовала. Было хоть и пасмурно, но тепло и без дождя.

Я добежал до булочной (она же «хлебный», она же «буфетная» — потому что в ней всегда продавались свежая выпечка и соки в разлив из конусообразных резервуаров), которая находилась почти рядом со школьным забором.

Опустил двушку, набрал номер. Почти сразу на том конце сняли трубку.

— Алло, Денис Владимирович? — спросил я. — Здравствуйте. Ковалёв беспокоит.

— Привет, Антон! — радостно отозвался в трубке Ершов. — Денис вышел. Будет через полчаса.

— Я спешу, — сообщил я и пояснил. — Перемена между уроками. Перезвонить вряд ли получится. У меня тут возникла проблема. Мне нужна помощь!

— Где и когда можем пересечься? — сразу «въехал» Ершов.

— У меня сегодня секция с трех до пяти на «Динамо», — сообщил я. — В пять заканчиваю, полшестого где-нибудь в районе спорткомплекса можно увидеться.

— Секция какая? — уточнил Ершов.

— Самбо!

— Давай тогда ориентироваться на 17.15, — предложил он. — У выхода из спорткомплекса.

— Есть! — согласился я и повесил трубку.

Снова опустил монету и набрал другой номер.

— Алло, Степан? Это Антон.

— Привет, Антон! Как жив-здоров? — водитель «жигулей», на которых мы ездили на шашлыки, друг Валерия, меня признал сразу.

— Добрый день! — ответил я. — Тут такое дело. У меня проблема нарисовалась, поэтому, извини, но сегодня у меня никак. Вот звоню, чтоб предупредить.

— Без проблем, Антон! — ответил Степан. — Помощь нужна? Давай вместе порешаем твою проблему? Буду рад помочь.

Меня тронула

его забота, желание помочь. Я даже улыбнулся.

— Завтра позвоню, скажу, — решил я. — Ну, всё, извини, времени нет. На урок надо.

— Давай, давай, учись! — засмеялся Степан и снова добавил. — Насчет помощи — имей ввиду. Я не шучу.

На НВП я успел. Зашел в класс после звонка, но непосредственно перед тем, как зашел учитель, наш военрук Селифанов Анатолий Петрович.

Зашел в класс и на секунду замер. Моё место было занято. За столом рядом со Светкой сидел железнозубый Олежка Тараскин, бывший поклонник белокурой Крутиковой Ленки-Жазиль, внимания которой я безуспешно добивался до аварии. И тут мы с ним опять стали «конкурентами».

Никак не реагируя на это «действо», я спокойно подошел к Андрэ и Мишке:

— Чемодан мой где?

Андрэ вытащил из-под стола дипломат и протянул мне.

— Спасибо! Ты настоящий друг.

Я прошел дальше, уселся на «камчатке» — последней парте, самой дальней от учительского стола. «Камчатка» на НВП всегда пустовала. Анатолий Петрович принципиально пересаживал учащихся оттуда за первые столы.

Я положил дипломат на стол, вытащил учебник, тетрадь. Уселся, сдвинув дипломат в сторону, и приготовился пересаживаться вперед. Только на какой ряд? На левый к окну или правый, ближний к двери. Или на средний ряд под самый нос к учителю?

В класс вошел военрук.

— Класс! — подал голос дежурный.

Все встали.

— Смирно!

Кто-то выпрямился, прижав руки по швам (как я, например — а что, мне не сложно!), кто-то остался равнодушно стоять, держа руки в карманах.

— Здравствуйте, товарищи! — поздоровался Анатолий Петрович.

— Здра! Жела! Това! Полковник! — рявкнул класс. Здороваться, точнее, так рявкать во весь голос нравилось всем парням. Военруку такое громкое приветствие тоже нравилось.

— Вольно.

— Вольно, — подтвердил команду дежурный. Все сели. Селифанов оглядел класс и увидел меня — на «камчатке».

— Ковалёв!

Надо отдать должное, военрук помнил всех по фамилии и имени.

— Я! — вскочил я.

Тут подполковник обратил внимание на мой внешний вид.

— Почему не в форме?

Я (в этот раз старательно изображая стойку «смирно») сообщил:

— Вчера испачкал школьную форму, постирали, не успела высохнуть.

Военрук попытался ехидно пошутить:

— В лужу, что ли, упал?

— Так получилось, — пожал я плечами. Военрук хотел что-то мне сказать, но вдруг махнул рукой и сел за стол. Я продолжал стоять. Он открыл журнал, взял ручку, потом поднял глаза, удивленно посмотрел на меня и спросил:

— Ты почему не садишься?

Я сел.

— Возле твоего дома вчера стрельба была? — вдруг поинтересовался Анатолий Петрович.