Шляпс!
Шрифт:
— Ну я случайно их и не запоминал. Я их случайно записал.
— Спасибо. Приятно, — Инна улыбнулась. — А стихи ты тоже пишешь?
— Иногда.
— Класс! А дашь почитать?
— Ага!
— Придурок Костик так, наверно, и не придет… О! У меня есть заколка! Ты можешь открыть ею наручники?
— Не знаю.
Но уже через минуту он знал, что не может. Инна приуныла. Денис понял, что пришло время действовать.
— Мне кажется, тут штырь слабый. Мы его сейчас выбьем! — и он с размаху стукнул кроссовком по пруту. — Ну вот! Я же
— Какой ты сильный, — сказала Инна.
Есть ли более прекрасные слова, которые мужчина может услышать от женщины? Ну в общем-то есть, но Денису пока было достаточно этих.
Денис с Инной побежали в актовый зал. Через два шага они взялись за руки. Просто так было удобнее бежать.
— Научу куклу говорить смешные слова, петь и танцевать, — во второй раз произнес Митрофан, стругая полено, и опять не дождался ответного писка Буратино.
Митрофан снова провел по обернутому обоями огнетушителю обломком линейки.
— Научу куклу говорить, петь и танцевать. И… И плавать еще научу, — сымпровизировал Митрофан. — И… И… И в спортивную секцию на карате отдам.
Полено не отзывалось.
Митрофан так энергично заработал линейкой, что с огнетушителя слетела бумага и обнажился его красный бок. Митрофан ловко поймал в воздухе оторвавшийся кусок обоев. Но этой секундной потери хватки оказалось достаточно, чтобы огнетушитель скатился с колен и бухнулся о сцену.
Огнетушитель залихватски свистнул, кашлянул белым облаком и затих. Митрофан потрогал бывшее полено носком. Огнетушитель икнул. Митрофан убрал ногу. В зале раздались смешки. Тут огнетушитель выстрелил пенной струей и к восторгу зрителей заметался по сцене, прыская во все стороны.
Пенная феерия была краткой, но впечатляющей. Когда огнетушитель успокоился и перестал подавать признаки жизни, центральная часть сцены была покрыта островками стремительно тающих белых хлопьев. В самой большой из луж по щиколотку в пене, словно только что родившаяся богиня Афродита, стоял поседевший Митрофан. Он потряс головой, и седая прядь, оказавшаяся куском пены, сползла с волос на плечо.
К Митрофану выскочил папа.
— Ты как? — спросил он, на всякий случай пересчитывая количество рук, ног и глаз Митрофана.
— Нормально, — сказал Митрофан.
Папа повернулся к зрителям.
— Если на сцене лежит огнетушитель, то в конце он должен сработать, — неловко пошутил он. И закончил еще более неловко: — Хорошо, что у нас на сцене не было ружья. Все хорошо. Мы продолжаем!
Он успокаивающее похлопал Митрофана по плечу и скрылся за декорациями.
За суматохой никто не обратил внимание на вбежавших в актовый зал Дениса и Инну. Ребята поднялись по лесенке за кулису и смешались с возбужденными актерами. Сильно смешаться, правда, им не удалось. Наручники не позволяли далеко отойти друг от друга.
— Почему не пищал, когда надо было?! — накинулся на Дениса папа.
— Да я…
— Ладно, верю, что были
Работая всеми четырьмя руками, Денис с Инной судорожно принялись прикреплять картонный нос.
Митрофан подобрал влажный огнетушитель, уложил на колени и начал немного извиняющимся тоном:
— Короче, как я уже говорил, научу куклу говорить, петь и танце…
— Хи-хи-хи! — наконец заговорило полено. — Ха-ха-ха!
Пьеса бойко покатилась дальше, но через несколько реплик ее ход застопорился.
После слов «Назову-ка я тебя Буратино» Митрофан ловко зафинтюлил ставший ненужным огнетушитель в специально предназначенную для этого щель в нижней части декорации. Здесь деревянному человечку полагалось выскочить на сцену и начать куролесить по каморке папы Карло. И вот с этим возникли некоторые сложности.
Митрофан уже приготовился бегать за Денисом, делая вид, будто никак не может его поймать, но Буратино лишь наполовину высунулся из-за края декорации и выходить почему-то не спешил.
— Разве ты не хочешь… э… поднять тут все вверх дном? — попробовал расшевелить Буратино папа Карло.
— Хочу! Еще как хочу! — заверил его Буратино, но не сдвинулся с места.
В этот момент, скрытые декорацией, папа и Костик боролись с наручниками.
— Сейчас, сейчас! — шептал Костик, пытаясь попасть ключом в замочек. — Готово! — сказал Костик и сломал ключ.
— Может, ты хочешь опрокинуть мой табурет? — прозрачно намекнул сыну папа Карло.
— Конечно, папа Карло! — сказал Буратино и попытался достать ногой до стула.
Хотя при этом Денис почти полностью выбрался из-за декорации, между ногой и стулом зияла дистанция в добрых полтора метра.
Видя такое дело, сердобольный папа Карло пододвинул стул поближе. Буратино изловчился и поддал его ногой. Стул зашатался, но остался стоять. Папа Карло пододвинул стул еще ближе. И тут уж Буратино не оплошал.
Какое-то время Буратино и папа Карло смотрели на поверженный стул. Первым вышел из оцепенения Митрофан.
— Ах ты маленький негодник! — закричал он, бросаясь на Буратино. И это позволило обоим актерам с честью убежать со сцены.
— Быстро! Давайте ваши руки, — папа взялся за наручники и попытался разорвать соединяющую их цепь. — Из детского набора, говоришь?
— Ага! — кивнул Костик.
— Видимо, чтобы нейтрализовать очень непослушных детей, — пропыхтел папа.
Бросив возиться с цепью, папа взялся за браслеты. Наручники скрипели, но не сдавались.
— Подождите! Когда вы вот так делали, моей руке легче стало! — сказала Инна.
— Как? Так?
— Ага! Еще надавите!
Папа надавил. Инна скорчила гримаску, ойкнула и выдернула руку из браслета.