Шляпс!
Шрифт:
Инна пробовала приносить в класс всякие вкусности. Конфеты съедались, но, кажется, без аппетита. Инна приглашала к себе в гости. Никто не шел. Инна пыталась шутить про бабушку. Тут же воцарялась напряженная тишина. Возможно, одноклассники думали, что на Инне спрятаны микрофон и записывающее устройство и всех, кто засмеется, ждет кара.
В школе Иннину бабушку Анну Степановну очень боялись. Один третьеклашка как-то потехи ради забежал в девчачий туалет и неожиданно встретил там Анустепану. От пережитого
С первого класса Инна мечтала, что бабушка уйдет на пенсию, но Анна Степановна не спешила удаляться на покой. Надежда забрезжила лишь месяц назад.
— Надо давать дорогу молодым! — сказала бабушка, когда в тот день они с Инной возвращались из школы.
Их путь шел по длинной и узкой тропинке, проходившей между заборчиками палисадников. Позади Инны и Анны Степановны, спешившись с велосипедов, плелись два шестиклассника, не нашедшие в себе мужества звякнуть в звонок, чтобы директриса пропустила их вперед.
— Да! — повторила бабушка, остановившись. — Пора, пора дать дорогу молодым! Хорошо хоть, есть кому передать бразды правления. А мне пора на пенсию. Надо уступить дорогу молодым.
Бабушка замолчала.
Велосипедисты переглянулись и, развернув велосипеды, сели на них и задребезжали в обратную сторону. Анна Степановна проводила их отстраненным взглядом.
Инна переминалась с ноги на ногу, боясь сказать что-нибудь не то и отвлечь бабушку от мысли выйти на пенсию.
— Все решится в день вашего спектакля, — сказала бабушка.
И Инна поняла, что своим преемником бабуля решила сделать Виктора Геннадьевича. Она и раньше намекала, что он был бы хорошим — молодым! — директором, если бы ему хватало дисциплины.
«Значит, все зависит от того, как пройдет «Буратино». И если все пройдет без сучка без задоринки…» — от мысли, что она перестанет наконец быть внучкой директрисы, у Инны закружилась голова.
Костик надел папину белую рубашку. Длинные рукава, как и положено для костюма Пьеро, свисали ниже Костиных рук.
— М-да, — сказал папа, осмотрев Костика. — Бледное подобие Пьеро. Но недостаточно бледное. Пьеро побледнее будет.
— Ничего. У нас есть грим. Намажусь.
— Ну тогда ладно. Только не лыбься на сцене. Пьеро должен быть грустным.
На этот счет у Костика имелись свои соображения, но спорить он не стал.
— Чтобы выглядеть грустным, мне достаточно вспомнить, какие оценки у меня выходят в четверти, — сказал Костик.
— Молодца, — похвалил папа. — Иди и порви их всех!
— Тебя-то когда ждать?
— Мне еще в магазин надо забежать.
— Пап, только не надо квас твой дурацкий покупать! Не будет никто его в классе пить!
— Иногда я задумываюсь, а мой ли ты сын?!
— Об
— Вы с матерью так и будете напоминать мне об этом всю жизнь?! Это был единственный случай. Тем более он был в такой же маске, как у тебя.
— А Гришка до сих пор тебя боится.
— Бери пример с него. Отца надо бояться!
«Дорогая Инна!
Как ты знаешь, завтра у нас важный день, который важен для нас»…
«Инна, привет!
Это Денис. Но не Шамарин, а Сухоблинский. Я тот, который высокий. Для своих лет высокий, по крайней мере. Мы еще учимся с тобой в одном классе и играем в одном спектакле. Я сзади тебя сижу. И я подумал»…
«Ин, прив!»
Кароч, какой у тебя ник в скайпе?»
«Привет, Мальвина!
Это Буратино!))))))))»
«Привет, Инна!
Это Денис Сухоблинский. Давай созвонимся по скайпу и повторим наши совместные сцены. Мой ник в скайпе — Sofokl. А у тебя какой?»
Накануне Денис целый час пытался написать письмо Инне, чтобы пригласить ее порепетировать по Интернету. Вообще-то Денис знал, какой у Инны ник в скайпе (Nepovtorimaya317), но боялся, что она спросит, откуда он его знает.
Денис писал Иннин ник и стирал, писал и стирал, пока совершенно необъяснимым образом не нажал на «Вызов».
На экране тут же возникла Анастепана.
— Извините, не туда попал! — выпалил Денис.
После чего дрожащими руками вырубил скайп, выключил компьютер и настоял, чтобы родители послали его в магазин за хлебом.
Всего полминуты назад утро папы было радужным и безоблачным: он собирался вернуться домой, съесть манго, часик побездельничать и вернуться в школу на премьеру.
— Но почему я? — спросил папа.
— Больше некому! — сказал Виктор Геннадьевич из телефона. — Вы человек культурный. Слова вам учить и не надо. Один раз пробежитесь глазами, когда будете проводить репетицию, а потом сымпровизируете. Чтобы играть Карабаса, достаточно говорить страшным голосом и топать ногами.
— Я буду проводить репетицию?
— Ну да! А кто еще? Не волнуйтесь, дети все знают. Прогоните их по тексту — и готово. Делов-то!
— А вы точно не успеете к началу?
— Еще раз объясняю. Я в Кривых Мухах. Это глухая деревня. Машина не фурычит. Если я пойду пешком до станции, все равно нужно будет до обеда ждать автобуса. Сейчас я сижу на крыше. Это единственное место, где тут ловит телефон. Не волнуйтесь. Я буду на связи. Если не упаду с крыши.
— Но я не актер! И не режиссер!