Шлюз

Маклин Алистер

— Да. Вы позаботитесь о том, чтобы я стал покойником. Мне бы этого вовсе не хотелось.

— Давайте посмотрим инструкции.

Ромеро Ангелли достал две бумажки и протянул одну ван Эффену, другую — Джорджу. Джордж заговорил первым, буквально через несколько секунд.

— Это не одна килотонна. Это эквивалент пятидесяти тонн тринитротолуола.

Самуэльсон подошел поближе.

— Меня бы вполне устроил эквивалент десяти тонн. Но порой полезно преувеличить возможный урон от террористического акта, не правда ли?

Джордж не ответил.

Через

минуту он снова посмотрел на/собеседников и заговорил.

— Не слишком сложно, но требует аккуратного обращения. Тут два момента. Первый: Йооп не слишком хорошо говорит по-английски. А люди, которые плохо говорят, часто еще и не умеют как следует читать и писать. Второй — это технический жаргон.

— Жаргон?

— Технические термины, — пояснил чан Эффен. — Йооп с тем же успехом мог бы читать их на санскрите.

— Ну так что?

Ван Эффен вернул бумагу Ангелли.

— Нам надо подумать и обсудить.

Самуэльсон пытался, хотя и не совсем успешно, изобразить улыбку человека, который добился того, чего хотел.

В последующие несколько минут вал Эффен и Джордж потягивали бренди и молчали. К этому времени на экране телевизора певцов сменил убитый горем диктор.

— Правительство только что сообщило, что совсем недавно получило новые требования FFF. Первое из них касается ста двадцати миллионов гульденов и способа их передачи. Правительство не сообщило, собирается ли оно выполнить это требование и отказалось обсуждать вопрос о передаче денег. Второе требование касается освобождения двух узников, уже несколько лет отбывающих срок за преступления, связанные с насилием. Правительство отказывается назвать имена заключенных.

Мы напоминаем нашим телезрителям, что сегодня мы будем вести репортаж с вертолета, чтобы посмотреть, осуществит ли FFF свою угрозу взорвать Флеволандские дамбы.

Ангелли выключил телевизор.

— Вполне удовлетворительно, — сказал Самуэльсон. Он потирал руки. — Очень, очень неплохо.

— Мне эта передача показалась довольно глупой, — заметил ван Эффен.

— Вовсе нет, — возразил сияющий Самуэльсон. — Теперь страна знает, что правительство получило подробности, связанные с нашими требованиями. То, что их не отвергли немедленно, означает, что власти собираются уступить. Эта передача также показывает, насколько слабо правительство и насколько сильны мы.

— Я не это имел в виду. Власти повели себя глупо. Им не нужно было делать никаких заявлений.

— О нет, нужно. Мы их предупредили, что если они этого не сделают, мы по радио передадим это коммюнике в Варшаву, которая будет только рада ретранслировать его на всю Европу.

— У вас есть передатчик такой мощности, что вы можете вести передачи на Варшаву?

— Такого передатчика у нас нет. Но им было достаточно пригрозить. Ну и правительство у вас! — С удовлетворением воскликнул Самуэльсон. — Оно просто дрожит от страха. Сейчас ваши власти поверят всему, что бы мы ни сказали. Кроме того, они бы выглядели совершенно по-дурацки, если бы

это сообщение поступило из Польши!

Ван Эффен отказался от новой рюмки бренди. У него были свои причины для того чтобы желать на ближайшие два часа сохранить ясный ум. Он пожелал всем спокойной ночи.

Самуэльсон удивленно посмотрел на него.

— Но вы же спуститесь, чтобы послушать ночной выпуск новостей?

— Не думаю. Я не сомневаюсь в вашей способности выполнить свои угрозы.

— Я, пожалуй, тоже пойду. — Джордж встал. — Но я еще спущусь. Пойду посмотрю, как там Лейтенант. Кстати сказать, мистер Самуэльсон, если можно...

— Еще пунша для Лейтенанта? Конечно, мой друг, конечно.

— Возможно, утром у него будет побаливать голова, но зато он будет на полпути к выздоровлению.

Васко, надо сказать, был здоров как бык. Не было заметно никаких признаков начинающейся головной боли.

— На часах все тот же парень. Думаю, смена караула произойдет в девять часов. Ну и охранник! Большую часть времени дремлет, периодически дергаясь.

— Будем надеяться, что его сменщик окажется таким же. Что до меня, то я тоже вздремну. Если его не сменят, скажем, в девять двадцать, то разбуди меня. Если его сменят в девять, разбуди меня в десять. Как ты управляешься с передатчиком в грузовике? Какая у него дальность?

— Почти неограниченная. Сотня, две сотни километров. Я точно не знаю. Работает очень просто. Просто подними трубку и нажми красную кнопку. Передатчик настроен на ближайшую военную базу, где прием ведется постоянно.

— Мне бы не хотелось общаться с военными. Мне нужно позвонить в управление.

— Это просто. Там стандартный диск, стандартная настройка и переключатель возле кнопки. Легко настраивается на любую волну.

Ван Эффен кивнул, вытянулся на кровати и закрыл глаза.

Глава 10

Джордж разбудил ван Эффена ровно в десять вечера.

— Новый часовой заступил на пост в девять часов. Он едва ли лучше предыдущего — толстый, тепло одетый, сидит в кресле, прикрыв одеялом колени. Тебе будет приятно узнать, что этот тип тоже держит в руках бутылку.

— Похоже, это человек в моем вкусе. — Ван Эффен встал и сменил брюки на джинсы. Васко спросил:

— Это у тебя что, полевая форма?

— А как, по-твоему, что подумает Самуэльсон, если увидит меня в мокрых брюках или даже в сухих, но сморщенных так, словно я упал в речку?

— А! Ну, промокнешь ты основательно, это верно. Дождь стал еще сильнее. Временами почти не видно парня на чердаке напротив.

— Это мне подходит. Этот сарай не вчера построен. Ступеньки лестницы наверняка страшно скрипят. А сейчас дождь так барабанит по крыше, что охранник наверняка ничего не услышит. Кроме того, судя по описанию Джорджа, часовой еще и туговат на ухо.

Ван Эффен надел кобуру с пистолетом, натянул куртку, положил в карман баллончик с аэрозолью. В другой карман он сунул фонарик.