Шнур
Шрифт:
— Многие там ничего не соблюдают…
— Я постился раньше, были времена.
— Яйца, молоко, мясо не есть, да
— Да-да, рыбный день, четверг ждешь. Нормально, во время поста, в четверг, можешь совершенно спокойно рыбу хрумсать. Если не страстная неделя.
Ковш нам с Волковой позволяет есть всё. И иногда зря. Потому что Волкова иногда не прочь поститься — в смысле сидеть на диете. Пирожков с мясом не есть, майонез на бутерброды не намазывать — и быть стройной, как жердинка. С разлетающимися белыми волосами и проколотым пупком. Мечта,
Но я бы так не смогла. Есть только кашки и морковку. И трахаться нельзя к тому же.
— А женатый ты был, нет?
— Конечно.
— А венчался?
— Конечно.
— И сколько раз?
— Ну, пока один. Я попробовал, сначала же надо на себе все попробовать.
— А это когда было?
— Мне было двадцать лет.
— В двадцать лет женился! Чего так рано
— Ну, чтобы в старости не повторять подобные глупости.
— А венчаться ты сам придумал?
— Это теща настояла.
— Чтобы не убежал?
— Я не знаю. Как видишь, убежал.
— То есть, венчание не помогло?
— Не помогло.
— Ну, это же считается на всю жизнь…
— Есть же обряд развенчания.
— Ты прошел обряд развенчания?
— Без меня его прошли, так что там все в порядке. Есть венчание, есть развенчание…
— А смысл тогда в венчании? То же самое, что законный брак.
— Ну, ритуал, некий ритуал. Все браки заключаются на небесах, правильно?
— И разводы тоже, да?
— И разводы тоже на небесах. Вообще все на небесах.
— Свадьбу-то помнишь?
— Ну, конечно.
— И какая свадьба была? Столы такие здоровые?
— Да, столы здоровые… У нас недавно у саксофониста была свадьба. Так вот, она была веселее, чем моя. Но ему тоже было невесело.
— Почему же?
— Ну, какой же человек в сознательном рассудке будет вступать в брак таким образом?
— Каким, с женитьбой?
— Ну, да. Женитьба, свадьба, родственники, подарочки…
— Одна моя подруга утверждает, что каждая девушка мечтает надеть свадебное платье…
— Можно купить ей свадебное платье на дискотеку, — говорит Шнур.
Я со Шнуром согласна, что свадьба — большое нельзя. Гостей зови, никого не забудь, а то потом хая не оберешься. Все пьянствуют, жрут, орут «горько», только ложку сельди под шубой в рот засунула — сразу целоваться надо, майонезными губами. И всё это — в какой-нибудь столовой, украшенной плакатами типа «Кто не будет веселиться, не дадим опохмелиться» или «Счастья семье Бу-дянниковых». Объезд наиболее идиотских достопримечательностей твоего города, платье в грязи, идиотские ленточки на машинах натянуты… Лучше в платье на дискотеке, правильно, или еще — на лошадках. На Блэки.
— А объезд достопримечательностей был?
— Ну, конечно. Всё, все как у людей, фотографии у Петра Первого…
— А второй-то раз не собираешься жениться?
— Не-не-не.
— Почему?
— Это как наркотики кто не пробовал — стоит попробовать, кто торчит — надо бросать.
— А в Ёбурге все девки «Замуж,
— Все-таки мы в Петербурге, а не в Екатеринбурге, — важно говорит Шнур. — Тут немного другие законы существования.
Надо же, какие столичные жители все из себя.
— А дети-то есть?
— Двое. Один… ммм… как бы не в браке рожден, — смущается Шнуров.
— А где он рожден?
— Ну, так просто рожден.
— А сколько лет?
— Четыре года, второму одиннадцать лет.
— Ну, взрослые дети. Ты уже отстрелялся и можешь делать что угодно, замена есть.
— Я об этом не думал.
— У тебя хорошие отношения с детьми?
— Да, хорошие.
— Часто видишься?
— Хотелось бы чаще, у меня просто жизнь такая. Как-то вижусь.
— Раз в неделю?
Это я спросила потому, что раз в неделю — такая классика. Мне один мужик в Ёбурге рассказывал, что его папа в детстве раз в неделю по воскресеньям водил в оперетту. Которую мальчик, разумеется, терпеть не мог. Потом они ехали через полгорода, куда-то чуть не на Химмаш, ночевать к папе в общагу этого долбаного Химмаша. В комнате было всего две кровати, причем второй жилец там практически не жил, очень редко жил, и у папы, стало быть, была почти отдельная комната. Но спал мальчик с папой все равно на одной теснючей кровати вдвоем. Нельзя, что ли, было лишнего белья купить, чтобы соседнюю кровать занимать… Да матрац бы на пол купили — делов-то. И вот надо же, мой знакомый ё'бургский, дьяхан с джипешником, за сорок перевалило, все это помнит и даже вот мне рассказал. Помнит еще, что папа мальчика кормил каким-то якобы, очень вкусным салом со шкварками… бееее. Сомнительно, конечно, все в этой истории оперетта, сало, кровать. Недопедофилия, что ли.
Но главное я думаю, что все это сало раз в неделю только называется разом в неделю. А на самом деле гораздо реже, через раз, не говоря уж о том, что папа еще в отпуск и в командировки уезжает, а мальчик на каникулы и на олимпиаду по математике. Так что, боюсь, это раз в неделю — раз 15 в год на самом деле…
— Раз в неделю, бывает почаще, — говорит Шнур.
— Поэтому отношения и хорошие, — киваю я, — приехал и уехал. Временщик.
— И поэтому тоже. Дело в том, что я жил с родителями, и они постоянно были дома. Это жуткая фигня. Родителей должно быть немножко в твоей жизни.
— Они работали?
— Да, работали, но раньше же были все эти КБ, застои, вся фигня, и они дома постоянно сидели. Приходишь из школы — и в пять часов уже дома все.
Ну да, и ни в какие клубы и казино вечером они не ходили. И в рестораны ходить было грех, только буржуи в ресторанах денежки трудовые просаживают. Лучше по бутылочке кефира выжрать.
— Контролируют?
— Не контролируют, дело не в этом. Вообще родителей должно быть не много.
— Ас женой отдельно вы жили от родителей