Шоколад

Тараканова Тася

На взлётке стояла машина смотрителя. Облегчённо вздохнув, я вышла из-за деревьев и двинулась к дому.

Когда мужчина открыл дверь, мы замерли, глядя друг на друга, а потом я кинулась в объятия.

— Майя! Слава Богу. Я так переживал.

Я не смогла сдержать слёз, вспомнив, его неподвижное тело в луже воды.

— Проходи, что мы на пороге. Сейчас чай поставлю.

Иваныч засуетился, включил чайник, стал выставлять на стол печенье, сушки, конфеты, варенье, мёд, чай в пакетиках.

— Сейчас попируем!

Он праздновал мой приход от всей души, со слезами,

которые прятал, украдкой смахивая со щёк. Мы радовались друг другу как бойцы после смертельной заварушки, в которой хоть и не победили, но выстояли. Сглотнув ком в горле, я жестами показала, что не могу говорить. Иваныч огорчённо покачал головой.

— Приболела? Бывает. Пройдёт, это ненадолго.

Я кивнула, соглашаясь, указала пальцем на него, желая послушать рассказ Иваныча.

— У меня всё в порядке, как видишь. Я — мужик крепкий, деревенский. Полежал чуток, да и оклемался. А Егора в наручниках увезли. Судить будут.

Чайник вскипел, я выбрала пакетик со вкусом черной смородины. Пила, наслаждаясь душистым запахом и неспешным рассказом Иваныча про дочку, зятя, про квартиру, в которой они делают ремонт. Житейские мелочи, которые в этой глуши казались недостижимым миражом, грели душу, как горячий чай согревал тело. За окном послышался шум мотора, Иваныч напрягся, суетливо оглянулся по сторонам.

Я попыталась улыбнуться, незаметно проверив в кармане жилета камень. Снаряд не падает два раза в одну воронку.

Хлопнула входная дверь, быстрые шаги в коридоре, в комнату вошёл полковник. Я бы сказала, ворвался. Иваныч облегчённо выдохнул.

— Пётр, привет.

Полковник кивнул ему.

— Забираю у тебя девушку.

— Что случилось?

— Всё нормально, — глянул в упор на меня. — Вставай, пошли. Из-за тебя весь лагерь на уши поставил. Если бы попросила, я сам тебя сюда привёз.

— Не горячись, Пётр Григорьевич. Майя обо мне беспокоилась.

— Спросить нельзя было?

Неторопливо поднялась из-за стола, пошла к двери. Полковник последовал за мной, чуть не наступая на пятки. Я резко остановилась. Ощущение чужой грубой ладони хватающей меня за шею, заставило замереть. Нельзя никого оставлять за спиной.

— Что опять?

Жестом указала ему идти вперёд. Кажется, он чертыхнулся сквозь зубы. Взяв меня за руку, повёл за собой. На улице я выдернула ладонь из его руки, упрямо сжав губы.

Мотор пикапа не был заглушен.

— Садись вперёд, обсудим твоё поведение.

Нечего обсуждать

Я не священнослужитель, грехи не отпускаю. Демонстративно полезла в кузов. Навестить Иваныча, за которого всё время болело сердце, я была обязана. А что взбеленился полковник, так этого я и добивалась, мстительно радуясь своей выходке. Не зря тайно сбежала, пришлось ему понервничать. И всё же хорошо, что он приехал, пешком я бы сегодня не дошла.

Встреча с Иванычем растревожила. Мысли опять свернули к сыну. Надеюсь, воспитательница справляется с Данилкой. В общем, он спокойный ребёнок, может часами играть со своими фигурками, что-то бормоча себе под нос. Читать умеет, стихи учит легко, память отличная.

Хорошо, что я всё подготовила к первому сентября, не придётся нервничать и суетиться. Я перебирала дела, связанные с первым сентября. Форма есть, жилет с шевроном школы, рюкзак, с классным руководителем познакомилась, требования записала, взнос внесла. Что ещё?

За суетливым круговоротом мыслей я прятала от себя главное. Как мне набраться храбрости и уйти от мужа? Как построить жизнь без него, ведь тогда у сына всё изменится. И школа, и жильё, и друзья. Смогу ли я оплачивать кружок по рисованию, футбольную секцию, хоть изредка посещать с ним бассейн и скалодром? Придётся всё безжалостно рушить, выдирать себя и его из привычного мира.

Я должна это сделать. Прежняя жизнь была тюрьмой, куда я добровольно посадила себя, захлопнула дверь и выбросила ключ. В яме я поклялась, что всё изменю, если останусь живой.

Глава 9. Побочный эффект

Напряжение последних дней врезало без предупреждения. Обычно всё так и происходит. После посещения Иваныча, на следующий день к вечеру заболела голова и, кажется, поднялась температура. Стук в дверь с известием об ужине (я так и жила в гостевой комнате) заставил подняться, открыть дверь и выйти в коридор. Полковник как всегда сразу ушёл. Одевшись и обувшись, я вышла из здания, решив самостоятельно добраться до Виктора.

Очнулась я возле ограждения, сооружённого вокруг ямы. Посмотрела по сторонам, не понимая, как добралась сюда. Обернулась на одноэтажное здание, скрывающее меня от людей. Вокруг ямы вбили железные штыри и натянули между ними широкие оградительные ленты. Они смеются? В тумане никакие ленточки не спасут от падения. Поднырнув под ограждение, я подошла к краю ямы и уставилась в неё. Разлом в рассеянном сумраке подступающего вечера выглядел совсем не жутко, сама яма стала как будто шире, больше и глубже.

Немного постояв, я уселась на край ямы, свесив ноги. Неизвестная сила магнитом притянула меня сюда, словно, яма хранила важную тайну, хотела что-то мне передать, Таращиться в яму в какой-то момент надоело. Нет, здесь на краю мне ничего не понять, надо спуститься вниз. Трещина, конечно, жутко напрягала, но я находилась с другого края, места, чтобы разместиться хватало, поэтому я решилась.

Держась руками за траву, опустила вниз ноги, заскользила по стенке ямы животом и прыгнула. Получилось на удивление легко. Страха не было. Напротив, внутри возникло предчувствие, словно я сделала правильно, приблизилась к чему-то сокровенному.

Чего я так боялась, очутившись тогда здесь? Ничего пугающего. Страх был внутри меня, яма же смотрела внимательно и остро, словно желая что-то передать. Не придумав ничего лучше, я провела ладонью по земле. Села на корточки и прикрыла глаза. Что я хотела понять? Что она хотела сказать? Кажется, я отключилась, и пришло видение.

Подхожу к нашему дому, смотрю на окна родительской квартиры, поднимаюсь по лестнице, захожу в дверь. В комнате на кровати больной отец. Вижу его исхудавшее лицо, сажусь рядом и обещаю: «Я вылечу тебя, папа. Вылечу тебя».