Шпеер
Шрифт:
Слегка успокоившись, он придвинулся ближе и сунул руки под плащ Северуса.
— Видишь ли, Liebes, — редактор откинулся на спинку скамьи и задумчиво уставился в темное свинцовое небо. — У меня есть дурная привычка собирать максимально полную информацию обо всех, с кем имею дело. О тебе я узнал достаточно много еще до того, как ты переступил порог «Хога», ты уж прости, мой маленький шеф, — сказал он, покосившись на Гарри и наткнувшись на сердито нахмуренные брови. — Но когда дело дошло до истории с твоими родителями, меня ждало большое разочарование. Люциус позволил мне
Гарри затаил дыхание, пожирая взглядом освещенный светом фонаря выразительный профиль под полями черной шляпы.
— Документы исчезли. В проклятой папке оказалось лишь несколько малоинформативных листков. Но... я все еще не теряю надежды узнать правду, — Северус сжал горячей ладонью его пальцы. — Пока мне нечего тебе сказать. Риддл отрицает причастность «НД» к убийству твоих родителей, — прибавил он.
Г. Дж. возмущенно выдернул руку.
— Ах, он отрицает? — сердито крикнул он. — А кому бы еще понадобилось их расстрелять? И ты ему веришь?
— Ты переел рахат-лукума, — зло сказал Северус. — При чем тут, верю я Тому или нет! Я делаю выводы на основе фактов, а не личных симпатий! Фактов против Риддла пока нет! И не говори, что ты собрался принять участие в возрождении банды Дамблдора!
— Да, собрался! — выкрикнул Гарри. Кричащий рот тут же закрыла злодейская ладонь. Г. Дж. вырвался, гневно тряхнув растрепанной челкой. — Ты думаешь, если я не помню родителей, мне все равно, кто их убил? — зашипел он. — Считаешь, я всё так и оставлю, пусть убийцы живут себе припеваючи на свободе?
Северус положил руку ему на плечо. Взгляд совсем черных в сумраке глаз наполнился странной мягкостью.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, — тихо сказал он. — Но неужели ты не видишь, что Альбус с тобой играет? Он прекрасно понимает, что далеко не каждый вдохновится идеей о всеобщем благе и пойдет на штурм баррикад? Люди эгоистичны, по большому счету. Альбус любит использовать глубоко личные мотивы, давить на внутренние рычаги, подбирая к каждому человеку особый ключик. Он хороший психолог, Liebes. Куда лучше Риддла. Я не верю, что тобой может двигать чувство мести. Тебе надо хорошо подумать, прежде чем связывать себя какими-то обязательствами. Ты никому ничего не должен, Гарри. И никто из нас не должен.
— Ненавижу, когда так говорят! — сердито дернулся Г. Дж. — Наверное, как ты раньше не умел любить, так и не научился! Только равнодушный эгоист думает, что никому ничего не должен!
Северус закусил губу и отвернулся. С минуту оба молчали.
— А скажи мне, дорогой, — невидяще глядя в пространство, сказал редактор. — Кому, по-твоему, присягает военнослужащий Королевского Инженерного Корпуса?
Гарри метнул на него подозрительный взгляд.
— Елизавете? — предположил он.
— Да. А также Парламенту, в мирное время, — сухо сказал Северус. — В глазах военного трибунала твой отец — преступник. Сириус Блэк, Ремус Люпин и Питер Петтигрю, которые возглавляли три других отряда, гражданские лица. Но твой отец, нарушивший военную присягу, понес бы серьезное уголовное наказание.
Сын отважного Джеймса Поттера ошеломленно вытаращил глаза, переваривая услышанное. Быть сыном военного преступника было не так заманчиво, как отпрыском бравого кадета лучшей военной академии Британии.
— А теперь добрый дедушка наливает тебе чаю и рассказывает о героических подвигах отца, — сквозь зубы сказал Северус. — С тем, чтобы ты исполнился желанием благородного мщения и снес голову его старому врагу. Дамблдор любит загребать жар чужими руками, — фыркнул он.
— Разве ты не хотел, чтобы я был на его стороне? — пробормотал Гарри.
Северус опять запрокинул голову, глядя в тяжелое темное небо.
— Теперь — не хочу. Если есть на свете другое измерение, где нет ни Риддла, ни Дамблдора, ни... — он на мгновение умолк, — никаких проклятых кукловодов, я его найду. Для тебя и меня, Liebling.
С перил резного забора снялась большая ворона и с хриплым зловещим карканьем пролетела над их головами.
* * *
Гарри плелся по мостовой походкой унылого бродяги, сунув озябшие руки поглубже в карманы и спрятав нос в шарф. Северус, откликнувшись на неведомый звонок мобильного, посадил Г. Дж. в такси, поцеловал в ухо и исчез в лабиринте засыпающих улиц. Настроение Гарри окончательно упало, бессвязно скачущие мысли, обрывки разговоров метались в разболевшейся голове танцующей мошкарой.
Домой идти не хотелось. Не доезжая до своего квартала, Гарри выскочил из такси и пошел пешком в надежде вернуть спокойствие духа.
Он не смог объяснить Северусу, что чувствует на самом деле. Родителей Г. Дж. не помнил совершенно, и хотя все детство фантазировал об их чудесном возвращении, свыкся с мыслью о том, что их нет. Размахивать кроваво-мстительными полотнищами перед Риддлом у него не было желания. Мэр на мысленном киноэкране никак не хотел падать, сраженный метким выстрелом, как не взлетал на воздух обложенный бомбами Сити-Холл и не рычали за тюремной решеткой члены банды «Народного Движения». Но презрение Северуса к «Рыцарям Справедливости» почему-то больно задело, как и холодно брошенное слово «преступник».
«Дамблдор назвал папу смелым и отважным», — с грустью подумал Гарри. Сердиться на старика, как Северус, отчего-то не удавалось.
Если о матери он знал от тетки хоть что-то, то об отце — почти ничего. Упоминание имени Джеймса влекло за собой поток изощренных ругательств: Петунья терпеть не могла мужа сестры и говаривала, что он «сгубил Лили». Только сейчас Г. Дж. понял, что скрывалось за теткиными словами.
Многолетнее молчание Сириуса попахивало предательством. Рассказы крестного не шли дальше историй о клубных танцах, неземной любви Джеймса к красавице Ли, веселых попойках и гонках на байках. Притворяясь открытым и искренним, Сириус лгал, рассказывая про учебу Джеймса в Сандхерсте, мрачно думал Гарри. Разговоров об убийстве Поттеров крестный избегал, и Г. Дж. не настаивал: казалось, это причиняет Сириусу боль.