Шпеер
Шрифт:
* * *
Зальцбург, весна 2013
«Раз, два, три, четыре, пять... — всё сильнее хмурясь, Гарри сверлил взглядом медленно поворачивающуюся дверную ручку. — ...Двадцать один, двадцать два... »
— Хватит! Заходи! — крикнул он.
Дверь распахнулась. Ухмыляющийся Северус, взлохмаченный, в одних пижамных штанах, вернулся в комнату и уселся на подоконник, скрестив руки на груди. Солнце нахально обласкало его голые плечи и скользнуло по волосам, придав им оттенок
— Сотри с лица ехидство, Шатц, — проворчал Гарри. — Да, ты прав насчет динамики. Сорок секунд — это перебор.
— Я тебе сразу сказал, Liebes, — шевельнул солнечным плечом тот. — Одна страница текста — минута экранного времени. Сорок секунд пялиться на ручку двери? Да пусть за ней хоть дюжина преступников затаилась, вместо того, чтобы наполниться нарастающим страхом, зритель скиснет, плюнет и переключит канал.
Гарри со вздохом отложил исчерканные переплетенные листки, которые держал в руке.
— Еще одна разновидность другого измерения, — пробурчал он. — На этот раз временнОго. Месяцы или годы втиснуть в сто двадцать минут? Ладно. Эту сцену нам придется переписать.
Взобравшись на широкий подоконник рядом с Северусом, Гарри обнял его за поясницу и лег щекой на теплое плечо.
— Не хочу отсюда уезжать, Шатц. Чертов Джейсон, неужели мало ему скайпа и почты?
— Хорошему продюсеру — мало. Кроме режиссера, ты должен познакомиться с актерами лично. Поверь, они еще попьют нашу кровь. По существу сценарий не изменят, но настроение мелкими капризами изгадят.
Гарри провел ладонью по его груди, чувствуя нарастающее волнение от прикосновения, — трогать и тискать Зверя он был готов круглые сутки.
— Оденься, Шатци, — прошептал он. — А то я опять на тебя наброшусь. Как жаль, что ты не хочешь играть доктора Стивена. Я его с тебя срисовал, а теперь какой-то чужой урод будет говорить твои слова и...
— Лучше СВОЙ урод, не так ли, господин сценарист? — рассмеялся Северус. — Я еще не настолько выздоровел, роль не удержится в памяти, — театрально вздохнул он.
Гарри соскочил с подоконника.
— Еще одно слово про урода, и я тебя... Я тебя...
Он вцепился в пижамные штаны Северуса и заелозил лицом у него между ног, урча от удовольствия, целуя через фланель отзывчиво твердеющую плоть. Над головой послышался довольный вздох, чуткие пальцы нежно зарылись в волосы.
За спиной придушенно запищал мобильный.
— Halt die Klappe, — пробормотал Гарри, не в силах оторваться от притворной борьбы с пижамой.
Телефон продолжал занудствовать.
С досадой оторвавшись от операции «Раздразни Зверюгу», Г. Дж. метнулся на звук, пытаясь сообразить, откуда писк.
На полу возле кровати обнаружились наспех скинутые джинсы — мятые плоды вчерашнего лихорадочного раздевания. Сразившись с джинсовым комком, он извлек из глубин мобильный. Вслед за ним из кармана выпала странная мятая бумажка.
—
Гарри со вздохом сел на вздыбленную ночным буйством постель, досадуя, что кузен выбрал не лучшее время для звонка. Сообразив, что Дадли — это надолго, Северус покинул место на подоконнике и переместился на кровать, пристроившись головой на коленях Г. Дж., как крупный наглый кот.
— Чего на письма не отвечаешь? — забубнило в ухе. — Гордый стал?
Гарри пропустил через пальцы вновь отросшие волосы Большого Зверя.
— Черт, извини. Как раз собирался ответить. Времени совсем нет.
— По горам скачешь?
— Да какие там горы, — Гарри рассеянно глянул на окно. Мягкие лучи утреннего солнца скользили по черепичным крышам, золотились на шпиле старой ратуши и робко трогали светом зеленые купола кафедрального собора. — Мы в Зальцбурге. Конечно, тут тоже горы, я их в окно вижу, но скакать по ним некогда. Слава богу, сезон кончился, хреновы лыжники разъехались.
Гарри слегка порозовел от стыда: высланные кузену снимки себя-красавца в горнолыжной экипировке были чистой воды блефом — кататься он не умел.
Попытка приобщиться к покорителям гор вызвала смех даже у Северуса: съехав на сноуборде, смелый горнолыжник Поттер позорно воткнулся в сугроб, подвернул ногу и был передислоцирован на базу.
— Те фотографии горных озер, что ты прислал, — взволнованно сказал Дадли. — Это фантастика! Я бы поехал туда рисовать.
— Зальцкаммергут? — Гарри машинально подобрал с пола выпавшую из кармана бумажку и обнаружил, что это полинявший после стирки телефонный номер доктора Эймса. — Да, я думал, мы попали в сказку. Эти озера... Дар речи пропал. Думал, так не бывает. Самое красивое место на земле. И да, художников там полно.
Северус отобрал у него бумажку, всмотрелся в цифры и фыркнул.
— А как тебе Вена?
— Никак. Мы там два дня были, — пробормотал Гарри. Кроме кладбища, на котором Северус бродил в детстве, Г. Дж. не видел толком ничего, кроме гостиничного номера, о чем совершенно не жалел. — Потом в Штирию двинули... Про сценарий я тебе писал. Когда продюсер дал зеленый свет, не до туризма стало, сняли в Зальцбурге квартиру и почти не выходим.
— И кто твой продюсер? Вуди Аллен? — не без ехидцы спросил кузен.
Гарри покосился на поблекшие цифры на измятом листке в руке Северуса.
«Код Австрии! Телефонный номер Вены!» — только сейчас понял он.
— Так я тебе и скажу, — затаенное торжество в голосе скрыть не удалось. — Вот выйдет фильм, тогда узнаете, кто и что. Кстати, из-за этого козла нам через неделю придется лететь в Лондон. Надеюсь, ненадолго.
— Может, успеешь на мою персональную выставку? — непривычно робко спросил Дадли. — Если хочешь, конечно.
— Конечно, хочу! — Гарри перехватил запястье Северуса — тот смял листок. — Как там тетя с дядей?