Шпеер
Шрифт:
«Мы все любим мечтать, — рассказывал на очередной лекции Седрик Дигори. — В фантазиях наших мы всемогущие покорители вселенной. Но мечты есть медаль с двумя сторонами. Одна из них приятная и упоительная, но вторая сторона уничтожает в нас деятельного человека. Вместо того, чтобы мобилизовать силы на борьбу, мы ложимся, закрываем глаза и уходим в мир грез и иллюзий. Деловой человек не фантазирует. Он ставит перед собой цели и движется к ним, превращая энергию мечты в энергию созидания. Не мечтайте слишком много, это убивает нас незаметно, тихо и сладко».
Увы,
«Почему Снейп?» — тревожно думал Гарри, загоняя в глубину подсознания вопрос, почему в его сегодняшних фантазиях пират был обнаженный. Оправдавшись мыслью, что голые люди особенно беззащитны, он несколько успокоился, устроился поуютней на диване, натянув одеяло до подбородка, и наугад раскрыл «Приключения циркача Фиддла».
«— Вы же говорили, что здесь всё о-о-общее, — жалобно мекнул Пегий Козел. — У нас нет такой сочной травки, как на лугу нашего доброго Фи...
— Проваливай на свой участок, Брат, — сердито сказал баран Защитник Природы. — И отдай, негодник, то, что украл! — с этими словами Защитник вырвал изо рта Козла наполовину изжеванную травинку. — Вор! Объедатель Благородного Спасителя Фиддла!
— Я не ел три дня, Брат, — дрожащим голосом сказал Пегий Козел. — А еще козлята... На нашем участке только пыль и нет ни былинки!
— Зато есть равенство и братство, — утешил Защитник. — Это гораздо вкусней и полезней.
— Я не чувствую, — огорченно сказал Козел.
— Сейчас почувствуешь, — пообещал баран, взбрыкнул задними ножками и угодил любителю сочных травинок копытом в глаз.
Пегий Козел издал совершенно не козлиный звук боли и отчаяния, повалился навзничь и скатился с Бараньего Холма, приминая сочную чужую траву».
Гарри вздохнул и закрыл книгу: читать не хотелось. История Пегого Козла неприятным образом напоминала о господине Муди — Козлу был вставлен искусственный глаз из волчьей ягоды, и, поблескивая иссиня-черным внимательным оком, Пегий Козел, признавший свою неправоту, теперь и сам стоял на страже, отлавливая и жестоко бодая злостных пожирателей сочных трав и колосьев, получая за нелегкий труд по сухой былинке в день: так работали справедливые законы лесного Равенства и Братства.
Гарри уже догадался, что под зеленой травкой Шпеер подразумевал деньги, возможно, доллары: за зеленую растительность в Обновленном Лесу шла нешуточная борьба.
Спать не хотелось. Стрелки часов салютовали полночь, но в директорских глазах не было и намека на сон.
«Сглазил, — мрачно подумал Гарри. — Пожелал Снейпу пить белладонну, а сам...»
С четверть часа он бродил по квартире, бессмысленно трогая книги, перекладывая вещи и совершая прочие ненужные телодвижения.
«Шпеер! — вдруг вспомнил Гарри. — Я собирался написать письмо!»
Он лег животом на ковер (Сириус всегда возмущался, что он любит валяться на полу), пристроил на пушистой плоскости ноутбук и взялся за дело.
«Уважаемый мистер Шпе... — Гарри нахмурился и удалил написанное. — Дорогой
«Откуда я знаю, как такое писать, — сердито подумал он. — Вот бы вы, мадам Амбридж, и сочиняли, раз вы такая умная, как Жаба у Шпеера!»
Гарри задумчиво пролистал книгу.
«— Я умею надувать пузыри, — авторитетно сказала Жаба. — Весь лес будет удивляться моим чудо-пузырям и забудет о голоде.
— Этого мало, — тревожно проблеял Фиддл. — Конечно, у нас есть Дивные Грибы...
— А кваканье? Ритмичное, бодрое, радостное кваканье? — возмутилась Жаба.
— Мистер Фиддл, — Крысеныш Пит оттеснил Жабу и повалился на колени перед копытцами Барашка. — Это все ерунда, кваканье, грибы... Любовь! — он стиснул на груди маленькие дрожащие лапки. — Любовь спасет Лес! Э-э... гхм, лесной секс, то есть, — он потупил маленькие глазки и скромно почесал усики.
— Неплохая триада, — Барашек поглядел добрыми светлыми глазами в небесную синеву. — Итак, Ритмичное Кваканье, Грибной Напиток и Любовь... Да! Мы спасем Лес! — радостно подытожил он.
— А травка? — тихо пискнул Очень Маленький Крольчонок. Увы, он был так мал и незаметен, что Барашек переступил с ноги на ногу и нечаянно придавил его копытцем.
Лес торжественно молчал, наполняясь Бараньим Благословением».
______________________________________________________________________________
Фанарт owl
______________________________________________________________________________
Задумчиво искусав ноготь, Гарри наконец сочинил следующее:
«Уважаемый мистер Шпеер, большое спасибо Вам за замечательное произведение «Приключения Циркача Фиддла». Вы создали настоящий шедевр. Я проглотил Вашу историю за один день, — написал Гарри, слегка угрызаясь совестью: «Фиддла» он мусолил неделю. — Ничего более остроумного и неординарного мне не доводилось читать. Желаю Вам творческих успехов, вдохновения и всего самого наилучшего. С уважением, Г. Эванс».
Гарри долго думал, как подписаться. В голове мелькали красивые фамилии вроде Айсберг, Эйзенхауэр, Легранд, Фитцджеральд и Дюбуа. Поскольку имя менять не хотелось — а имя «Гарри» упорно не сочеталось с фамилией Дюбуа — пришлось по трезвому размышлению взять фамилию матери: это было почти честно.
«Сойдет для начала», — подумал новоиспеченный мистер Эванс и нажал кнопку «отправить». Письмо ушло в неведомые дали, настигая в просторах сети шпиона-адресата.
«Прогуляюсь, — решил Гарри. — Подышу воздухом. Две недели не выходил».
Он накинул куртку, прихватил ключи и выбрался в полутемный подъезд. Быстро спустившись по ступенькам, молодой человек выбежал на Гревилл-стрит, совершенно пустынную и глухую.
«Может, стоит спортом заняться?» — подумал он, направляясь куда глаза глядят. Приняв решение пару раз обойти квартал, Гарри брел почти бездумно, равнодушно переставляя ноги и разглядывая асфальт, посеребренный мертвенным светом фонарей.