Шпион
Шрифт:
С российской стороны это не представляло колоссальной проблемы, а вот с западниками было сложнее. Всплывший неожиданно, как кит посреди Атлантического океана, вице-президент Королевского столичного университета Лондона Дэвид Кудрофф слабо подходил на роль заказчика, хотя таковым формально и юридически выступал в этом соглашении. За ним явно стояла вся мощь МИ-6 и лучших разведчиков Ее Королевского Величества.
Ох, как же хотелось Соломину лично прищемить хвост этим делягам. Отыграться за всех. За все наши поражения на международном разведывательном поприще. Именно с этого дела должен
И лишь одно беспокоило Соломина — затянувшийся запой Черкасова. Сейчас его помощь ох как пригодилась бы!
Капсула
Когда Алек подошел к кабинету Черкасова и постучал, никто не ответил. Тогда он толкнул дверь, и она легко поддалась и распахнулась.
— Борис Васильевич…
Кабинет отозвался молчанием.
Алек удивился: Черкасов никогда не забывал закрывать дверь кабинета — даже если выходил на четверть минуты.
— Борис Васи… — замер Алек.
Сейф — предмет особого внимания заместителя ректора по режиму — был распахнут, а забытые ключи так и торчали из замочной скважины.
Внутри у Кантаровича похолодело.
«У меня не было иного выхода… — заколотилась в оправдание отчаянная мысль, — он сам себя в такое положение поставил!»
Положа руку на сердце, главным виновником происшедшего был не Черкасов, а Смирнов. Именно Смирнов более всего заинтересовал недавнего зловещего собеседника Алека.
— Да, я знаю его работы, — сразу признал Кантарович, — докторская диссертация об особых свойствах твердотопливных зарядов в специфических средах.
Собеседник окаменел.
— А откуда такая подробная информация?
— Так он приносил несколько раз свои работы… — пожал плечами Алек.
— И что же? Почему не печатаете?
Он буквально сверлил Алека взглядом.
— Я… ну… — Алек откашлялся, — собственно говоря, мы его в план поставили. А до этого как-то не было спроса. Да и проблемы есть с ним…
Собеседник напрягся:
— Какие проблемы?
Алек криво улыбнулся.
— A у него все работы в секретном учебнике. А он его так и не рассекретил. Хотя прошло больше двадцати лет.
Собеседник на мгновение ушел в себя.
— И какой выход вы подыскали? Вы ведь уже подыскали вариант?
Алек закивал:
— Есть способ, простой, как все гениальное.
— Короче! — оборвал его визави.
Алек придвинулся вперед и понизил голос почти до шепота:
— Чтобы рассекретить работы за давностью лет, можно пойти двумя путями. Первый — издать учебник, а лучше пару. В них использовать часть разработок и все время повторять, что данные получены более двадцати пяти лет назад. Что, мол, они уже не являются секретными и всю выгоду государство давно поимело. То есть де-факто рассекречивать их.
Собеседник нетерпеливо заерзал.
— А какой же второй?
— Второй? Второй и сложнее, и проще. Сложнее потому, что нужно идти в режимный отдел. Получать экспертное заключение. Согласовывать с замом по режиму. Ставить подпись и печать.
Собеседник поджал губы; этот путь ему откровенно не нравился.
— А чем же этот путь проще, позвольте узнать?
— А проще потому, — пожал плечами Алек, — что эту технологию мы уже освоили, и зам проректора вроде закрывает глаза на ту зарплату, которую мы ему доплачиваем.
Алек самодовольно откинулся на спинку стула, а собеседник открыл рот, да так и замер.
— Вы с ума сошли…
— Почему?
— Зачем вы подкупаете зама по режиму? Он же вас сразу заподозрит!
Алек покачал головой.
— Нет, не знаете вы России. Здесь все с точностью до наоборот. Если бы мы ему не подкидывали на жизнь, он бы нас да-а-авно уже сдал гэбухе. А так… резать куру, несущую золотые яйца? Нет, не будет.
Собеседник опешил и тут же задумался. Самоуверенность Алека его поколебала. Тем более что и результат у него уже был!
— Хорошо. Посмотрим, — наконец-то разрешил он то, что давно существовало, — а пока прекратите получать у него подписи, а деньги продолжайте платить регулярно, только чуть меньше.
Теперь уже удивился Алек:
— А зачем?
— А затем, что пусть привыкнет к вашим инъекциям. Подсядет на деньги и захочет еще больше. А когда ему станет невмоготу, вы ему подсунете сразу большой объем материалов, и среди сотни пустых — пару чрезвычайно полезных. Ясно?
— Ясно, — не мог не оценить дельности совета Алек.
— Но помните… если что пойдет не так…
Тогда в руки Алеку и попала эта капсула. И кто мог предвидеть, что «не так» все пойдет почти мгновенно!
«Мир твоему праху… Борис Васильевич…» — подумал Алек, покидая кабинет, и тихо, аккуратно прикрыл за собой дверь.
Капитан
Соломин, добравшись до отделения, в котором осело заявление на Ковалевскую, начал давить строго по технологии, но ментяра ему попался упертый — не пододвинуть: вздыхал, моргал, но допускать контрразведку на свою кухню отказывался.
— Товарищ полковник, я же вам объясняю, что это не по вашей части, — разводил он руками, — это же заявление о проверке. Там и дела-то никакого не будет, скорее всего. Состава нет.
Соломин терпел-терпел и не вытерпел:
— Капитан Исаев, вы мне сказки не рассказывайте. Речь идет о гражданке США. Так что моя юрисдикция уже затронута. А если будете препятствовать нашему расследованию, то огребете проблем. Я ясно выражаюсь?
— Ясно-то ясно, — поежился капитан.
Ему определенно не хотелось вставать на пути пусть уже и полуразвалившейся, но все еще пугающей своими кровавыми тайнами «конторы». Понятно, что он не мог взять в толк, как именно чекисты собираются использовать заявление бизнесмена Проторова, который накатал его и передал через начальника службы безопасности, чтобы, как объяснил последний, «попугать» строптивую девицу.