Шпион
Шрифт:
Вообще-то, главный охранник олигарха был когда-то начальником Исаева и по старой памяти подкидывал ему халтурку. Вот и теперь капитан Исаев должен был вызвать девушку и хорошенько ее пугнуть. Ни на что большее заявление Проторова и не годилось: суть дела изложена примитивно, как и положено для олигархов и милиционеров. Тогда-то и там-то гражданка США Ковалевская получила от бизнесмена Проторова крупную сумму денег. Теперь не отдает. Заявитель просит провести проверку и возбудить уголовное дело. Ясно, что подробности не указываются, так как вроде бы этот Проторов сам добровольно отдал
И уж точно капитан Исаев даже не подозревал, что само это заявление родилось лишь благодаря вдумчивому массированию госбезопасностью самых нежных частей души олигарха.
— Короче, материал на стол, — скомандовал Соломин.
Милиционер, закряхтев, вытащил тоненькую папку и положил на стол. Соломин поднял брови:
— И это все? А почему ни одного вызова на допрос? Вы ей хоть сообщили, что она указана в заявлении?
Исаев надул щеки и уперся правой рукой в бок:
— А где я эту Ковалевскую найду? Мне еще установку ее местонахождения нужно сделать. И вообще, мне закон дает от десяти до тридцати суток на проверку.
Соломин повернулся и подмигнул оперативникам:
— Да уж! Если б мы так работали, страна давно бы уже стала колониальным придатком Америки. А ты бы, Исаев, таскал чемоданы в какой-нибудь гостинице и двери открывал-закрывал. Хотя ленивых капиталисты-империалисты ведь тоже не любят.
Капитан покраснел от макушки до подбородка и ненавидяще уставился на полковника, а точнее, на шикарный галстук надоедливого визитера. Играть с гэбэшником в «гляделки» было как-то не с руки. А Соломин тем временем явно решил завершить урок воспитания младшего офицера из смежной организации. Он вытянул из пустой папки заявление и, помахав им перед носом капитана, назидательно заявил:
— Значится, так. Сейчас берешь бумагу и в срочном порядке ваяешь рапорт. Так, мол, и так, принял заявление потерпевшего и приступил к проверке. Далее, берешь ноги в руки и летишь к Проторову — опрашивать. По дороге заезжаешь в банк и берешь выписку со счета, куда денежки вносились.
Исаев поджал губы, но перечить не посмел.
— А чтобы тебе было не скучно и мысли о голодном желудке не отвлекали, — Соломин уколол капитана пронзительным взглядом, от которого у Исаева неприятно засвербило в районе пятого шейного позвонка, — так вот, чтоб не заскучал, я с тобой отправляю лучших своих сотрудников.
Он кивнул в сторону оперативников, и те дружно и согласно кивнули в ответ.
— А девушка? — Милиционер смирился с неизбежным.
— Девушкой мы займемся сами. С вашего позволения…
Соломин сделал дурацкий реверанс, и капитана Исаева вдруг посетила непатриотическая мысль: «Клоуны! Сами и просрали страну! А теперь на меня валят. Тоже мне герои невидимого фронта. Посмотрим, как вы в нашей ментовской работе шарите…»
Соломин дождался, когда Исаев окончательно переварит профессиональное унижение и двинется к выходу, и повернулся к заместителю:
— Кстати, а где Ковалевская сейчас? Знаешь?
Тот разулыбался:
— Ясен пень! Она сейчас из издательства выехала. Собирается на концерт
— Отлично, Иваныч! — похвалил зама Соломин. — Бери сейчас же наряд и вперед. Там и ждите.
— А когда задержим, то куда ее?
— Принимаете и сюда, в отделение. Пока.
— Может, лучше к нам, в «контору»? Там поприличнее. Все же девица…
— Нет-нет, — замотал головой Соломин, — вези сюда. В вонючий обезьянник. С бомжами и потаскухами!
Воровка
Три милиционера в бронежилетах и касках, выглядящие так, словно только что вернулись из «горячей точки», плотно обступили симпатичную стройную девушку в смешной розовой дубленочке. Она испуганно глазела на потертые стволы автоматов и силилась достать из кармана документы:
— Простите. А в чем дело?
Но ей не отвечали, а девушка все никак не могла расстегнуть озябшими пальцами пуговку на внутреннем кармане. Милиционеры плотнее сжимали круг, отсекая ее от людского потока, непрестанно текущего из бездонного чрева метро.
— Вот…
Соня Ковалевская достала то, что отыскала — билеты на концерт, и растерянно протянула старшему сержанту. Тот невозмутимо принял бумажки и, сдвинув шлем вместе с шапкой на затылок, поинтересовался:
— Какие еще документы имеются? — а сам, наклонившись к левому плечу, сказал что-то непонятное в висящую на лямке пластмассовую рацию:
— Гроза-1, я — Туман-3. Подгоняйте транспорт.
И в тот же момент к группе подъехал стоявший неподалеку микроавтобус с бело-голубой милицейской раскраской. Справа и слева по бортам тянулась одинаковая надпись «1-й ОБППС УВД ЦАО 64-й отдел». Соня, совершенно запутавшись и ища хоть чьей-нибудь поддержки, огляделась, но наткнулась взглядом лишь на обшарпанный борт автомобиля с колдовской аббревиатурой.
Боковая дверь «рафика» со скрежетом сдвинулась. Патрульный махнул напарникам и равнодушно обратился к Соне:
— Давайте проедем в отделение, девушка. Проходите в машину. Прошу. Прошу!
Она очень надеялась на чью-то помощь или внезапное появление Артема, который, судя по огромным электронным часам на противоположной от входа в метро крыше, должен объявиться через минуту-две. Но пока Артема не было, а Соня с детства усвоила, что сопротивляться полиции категорически нельзя.
Примеров хватало. Сын соседа, катаясь на велосипеде, решил удрать от остановившего его полисмена. В результате погони получил пулю в колено и до сих пор хромает. Полицейского оправдали, признав, что у него имелись основания подозревать малолетку в распространении наркотиков.
Ее не сильно, но настойчиво подтолкнули в сторону автомобиля:
— Девушка, проходите в автомобиль. Не надо осложнять свое положение!
— Хорошо, я иду. Но не понимаю, на каком… — Она осеклась и сделала шаг внутрь провонявшего сапогами, маслом, резиной и какими-то адскими котлетами салона милицейского «РАФа».
Все погрузились, дверь захлопнулась, автомобиль тронулся, а водитель тут же набрал скорость, даже не видя, как сбоку бежит и отчаянно кричит что-то на ходу прилично одетый высокий молодой человек.