Шрамы
Шрифт:
– Именно поэтому что-то кроме хлеба я не получал. Ни мыла, ничего. Сидишь как дурак в трусах и страшном одеяле.
– Я специально нашла, которое нельзя порвать на ленты, - закивала Вика.
– А то мало ли что он сотворит.
– Идеальный тюремщик, - согласился Стас.
– Никакого доверия, никакого восприятия себя главной. Никаких ошибок.
– Занятно, - заметил кто-то.
– Именно.
И Стас рассказал свою точку зрения о плене. Народ прокомментировал и восхитился осторожностью. Вике немедленно предложили работу. Она обещала
Кто-то спросил, как они познакомились, с чего все началось...
– Ну, это интересная история, - заметила Вика и подняла голову.
– Я расскажу?
Стас с ухмылкой кивнул. И Вика рассказала о знакомстве с Катей, стажировке, и прощальном подарке от фирмы. После этого все взгляды устремились на Стаса.
– И часто тебя так дарят?
– В первый раз.
– Занятно.
– И не говори.
Пошли требования рассказать каково быть подарком. Начались шуточки и постепенно зазвучал смех. Начали жарить шашлыки. Помянули ушедших. Выпили за боевых товарищей. Вспомнили прошлое. Народ постепенно расслаблялся. Через пару часов вывернувшись из-под руки Стаса, Вика смогла остаться в компании пары женщин, где узнала причину сбора.
Мужчины вместе служили. Каждый год, уже десять лет, они собирались в начале осени, чтобы вспомнить товарищей, узнать как дела, пообщаться без внимания на окружении и статусы. Женщины представлялись только в случае серьезных отношений. Случайных партнерш на пару ночей сюда не брали, если кому-то было нужно, то найти тут компанию было не сложно.
Кто-то еще носил погоны, кто-то поменял форму и специфику. Сейчас все устроились и определились. Возраст давал о себе знать, отношение к жизни менялось.
Поэтому появление Вики вызвало шок. Обычно все знали о новой даме до появления. А тут: вчера был один, а сегодня уже в компании. Поговорить толком не удалось, появились мужчины и утащили всех есть шашлык. Мясо получилось потрясающее. Народ пил, Вика ограничивалась соком с парой капель алкоголя. На все смешки честно отвечала:
– Если я столько выпью, то просто помру, ограничусь соком. А за меня пьет Стас, у него организм крепкий.
Вечер закончился глубокой ночью, Вика начала дремать, прислонившись к Стасу и завернувшись в его толстовку. Народ постепенно успокаивался. Женская часть либо ушла спать, либо дремала как Вика. Пошли чисто мужские разговоры.
Через какое-то время Вика поняла, с нее хватит. Она толкнула Стаса:
– Пошли, а? Невозможно спать под ваше 'Бу-бу'. Что настолько секретное обсуждается в четыре утра? Что нельзя обсудить днем?
– Идем, не бурчи.
– Ты просто не пробовал спать, когда кто-то что-то обсуждает над ухом.
– Пробовал. Со временем привыкаешь ко всему, - со смешком признался он.
– Вот научился всяким глупостям и других учишь. Пошли?
– Идем.
Процедура прощания, домик, прохладный душ в компании со Стасом,
А утро началось с ласк Стаса. И перегара.
– Все что угодно, но без поцелуев, - попросила Вика.
Смех в ответ и негромкий голос:
– Спасибо.
– Не за что. Ты как?
– Теперь хорошо.
Он перекатился и устроил Вику на себе. Положив ее голову на груди, чтобы не дышать.
– Ты как тут оказалась?
– Биография, слепленная Пашкой, утверждает, что я отсюда родом.
– Бывает же такое.
– Ага. Я думала, ты все-таки меня нашел.
– Искал. И рано или поздно нашел бы, но повезло.
– Это верно.
Вчера вечером Вика написала сообщения Павлу и хозяйке цветочного магазина, где она трудилась. Другу она рассказала о появлении Стаса, а начальнице об увольнении.
– Мне надо расчет забрать.
– Заедем. В три похороны.
– Нужно платье черное забрать. Сколько времени?
– Рано.
Они лежали рядом и Вика наслаждалась теплом его тела. Раз судьба свела их снова, значит, так тому и быть. Не то чтобы Вика была фаталисткой, но подобные явные знаки не замечать было бы странно.
Руки Стаса скользили по ее груди. Вика снова спала раздетой и эта ее особенность его всегда умиляла. Вика вызывала у него разные эмоции, но никогда не оставляла равнодушным. Даже эти странные две недели взаперти не вызывали негатива. Поначалу он злился, не планируя проводить столько времени без дела, зато была возможность подумать.
Во всем были свои плюсы. Он избавился от сумасшедшего влечения к Вике, одержимость прошла. Поэтому искал ее уже во вменяемом состоянии. Увидев ее вчера, пришло понимание, что она его. Вика воспринималась не как шикарное тело, а как личность. Как человек. Его женщина.
Такое уже было с ним однажды. Когда после ранения вдруг осенило, если он сейчас не встанет его просто убьют и никто не вспомнит о нем. Он поднялся и пошел к своим. Стаса нашли и вытащили.
Сейчас было так же остро и категорично. Вика была его и только его. Вся она, не только тело, но и душа, мысли, чувства. Осталось объяснить это Вике, но он справится. Как она вчера справилась с ним. Стас был в ярости от несправедливости жизни, от глупой бессмысленной смерти. Но вместо бешенства пришло спокойствие. Появилась она и стало хорошо и тепло.
Она смогла избавить от мрачных мыслей и давящего чувства вины за то, что жив, когда товарищи мертвы. А потом ее бурчание о невозможности выспаться. Как же хорошо стало в тот момент. Правильно.
И сейчас, несмотря на перегар от него, Вика лежит рядышком и улыбается. Нет суеты, ненужных разговоров, ничего. Только тишина и спокойствие. Понимание и уют.
Раздавшийся стук в дверь прервал негу. Вика поднялась:
– Ты открываешь. Мне нечего одеть.