Схрон

Головачев Василий Васильевич

– А зачем женщин потащил с собой? Что за особый стратегический расчет?

– Я не сказал тебе еще одной вещи. – Ивашура помолчал. – Если все сложится удачно, мы уйдем. А тебе придется отдуваться за всех. Справишься?

– То есть как уйдете? Куда?

– Туда. Вверх. Или вниз по Стволу, «Бичу Времени», как его прозвали наши приятели. У нас задача посложней: сохранить Вселенную, как бы выспренно и напыщенно это ни звучало.

Гаранин хмыкнул.

– Да уж, звучит… неправдоподобно. Так и хочется проснуться. А мне с вами нельзя?

– А кто будет охранять Башню здесь? Вдруг «санитары» предпримут

еще одну попытку?

– Ясно. Значит, буду выполнять задачу здесь. Хотя очень хочется побывать там… в будущем.

– Скорее в прошлом.

– Ну, все равно, в других мирах. А ты вернешься?

– Если честно – не знаю.

– Понятно. Что ж, пошли, командир?

Игорь Васильевич встал, обнял поднявшегося полковника.

– Если бы ты знал, как я тебе благодарен!

– Да чего уж там, – проворчал Гаранин. – Как-никак себя спасаем… со Вселенной вместе. – И не было в его голосе ни сарказма, ни скептической нотки, ни иронии. – Как ты думаешь, майор уже прибыл на базу? Поднял тревогу?

– Если бы поднял, мы бы и здесь услышали. Наверное, еще не прибыл. Хотелось бы, чтобы мы начали первыми.

– Да, фактор внезапности великое дело.

Они вернулись к отдыхающим десантникам. Ивашура безошибочно нашел в темноте Веронику, подсел к ней, и они просидели несколько секунд обнявшись. Потом Гаранин тихо скомандовал своим ребятам выступать, и все зашевелились, разминая мышцы ног.

Отряд выступил в поход. Через двадцать минут они вышли на сто двадцать первый горизонт здания, где располагалась работающая хрономембрана Ствола, контролируемая эмиссаром «хирургов» майором Сысоевым.

– Что будем делать дальше? – спросил Гаранин, когда Иван с его сотрудниками сходил в разведку и доложил о бетонной стене, перегородившей коридор, охраняемой двумя мощными парнями в камуфляже с автоматами. – Не пробиваться же туда силой. Охрана вряд ли знает, что охраняет, парни просто на службе, а при штурме жертвы неизбежны с обеих сторон.

– Мы не собираемся штурмовать эту крепость, – рассеянно проронил Ивашура. – Попробуем пройти другим путем, опыт уже есть.

Он красиво крутанул в руке меч, так что даже Иван посмотрел на него с завистью и недоумением, и вонзил бледно-голубое лезвие в стену коридора. Затем двумя последующими ударами нарисовал на стене тонкими прорезями треугольник. Налег плечом на треугольник, Костров помог ему, упершись рукой, и кусок стены толщиной в полметра, которую вряд ли можно было пробить гранатой, с гулом выпал в соседнее помещение. Пол коридора вздрогнул.

– Сейчас нас засекут и… – Гаранин сделал всем понятный жест.

– За мной. Твои ребята пусть прикрывают тыл. – Ивашура включил фонарь, нырнул в треугольную дыру.

Один за другим члены отряда последовали за ним.

Помещение было длинным и пустым, если не считать каких-то странных ветвистых образований, вырастающих из пола и напоминающих скелеты деревьев.

– Похоже, здесь что-то росло, – предположила Вероника.

– Или просто высохло за много тысяч лет, – добавила Тая.

Ивашура, не отвечая на реплики, прошел в конец помещения и проделал ту же процедуру, что и в коридоре: в три взмаха вырезал мечом кусок стены и выдавил его на ту сторону.

Следующее помещение было копией первого, только «высохший лес» стал гуще. Третье помещение ничем не отличалось

от первых двух так же, как и четвертое и пятое, но «лес» становился все гуще, он начал повторяться и на потолке, подобно пещерным сталактитам, и наконец пройти дальше, не задевая белых колючих ветвей, стало невозможно. Пришлось рубить «деревья», что дриммер делал не с такой легкостью, как дыры в стенах. Видимо, материал «скелетообразного леса» представлял собой не вещество – соединение атомов и молекул, – а полевые структуры.

Ивашура насчитал двадцать четыре помещения, которые удалось пройти, когда при очередном проникновении за перегородку в лицо им брызнул яркий белый свет и взору представился круглый зал с пульсирующими, меняющими размеры, форму и цвет объектами непонятного назначения, рядом металлических контейнеров явно земного, то есть отечественного, происхождения и колонной лифта – хрономембраны – посередине.

У колонны с открытой дверью стоял знакомый десантникам монстр – обезьянозмей и всеми четырьмя лапами копался в клетке лифта. Лишь голова его, голова кобры с раздутым капюшоном, увеличенная до размеров бычьей, была повернута к людям, выражая каким-то образом ошеломление и удивление. Еще один монстр, похожий на гигантскую пиявку с головой паука, стоявший на хвосте, возился с одним из меняющих форму объектов, живых и неживых одновременно. Людей в зале не было.

– Огонь! – скомандовал Ивашура, не потерявший бдительности, и первым выстрелил в обезьянозмея из «универсала».

Затрещали выстрелы. Костров, Гаранин и его команда открыли стрельбу из пистолетов.

На обезьянозмея пальба никакого впечатления не произвела, а вот пиявку-паука буквально размазало по стенам: брызнуло зеленой маслянистой, бурно испаряющейся жидкостью. Затем Иван сунул в отверстие, пробитое мечом, ствол зенитно-ракетного комплекса и выпустил ракету за мгновение до того, как в перестрелку вмешался обезьянозмей, метнувший зеленый клубок огня.

Однако выстрел монстра не был точным, хотя и ослепил людей, зато Иван попал прямо в яблочко – в раскрытую дверь хрономембраны. Взрыв получился таким, что зашатались стены, а десантников отбросило от дыры в стене.

Это их спасло. Потому что второй взрыв, не очень громкий и яркий, но более тяжелый, глубокий, потрясающий внутренние структуры материи, буквально испарил стену, и во все стороны от колонны лифта ударили струи «мертвого выброса». Одна из струй пересекла прапорщика Мишу, превратив его в свинцовую статую, вторая коснулась плеча Ивашуры, но легко, лишь ткань комбинезона обратив в металлический наплечник. И все же укол боли был столь сильным, что Игорь Васильевич на какое-то время потерял сознание.

Очнулся он от того, что лицо его задела ветка «засохшего дерева», завозился, понимая, что его несут на руках Гаранин и Костров.

– Я сам… отпустите!

Встал, опираясь на чье-то плечо, оказалось – Вероники.

– Где мы?

– Все там же, – ответил невидимый Гаранин. – Миша Сергеев мертв. Остальные отделались легким испугом. Что это было?

– Слуга «хирургов».

– Нет, я о взрыве. Показалось – ядерный!..

– Пострашней, пожалуй, – хрипло произнес Ивашура. – Мы взорвали действующую хрономембрану, и произошло прямое преобразование времени в энергию… если только не наоборот. Плюс «мертвый выброс».