Шторм – это Стерлинг
Шрифт:
Бекка, будучи ранимой, пряталась от своего собственного наслаждения и опасалась потерять себя. Вот почему она не была обнаженной. Вот почему стояла на коленях. И он допустил это. Эгоистично забирал то, что она предложила, убедив себя в том, что дает ей свободу выбора, тогда как ей необходима была лишь одна свобода заслуживающего доверия. Свобода от боли, страха... запретов.
Собрав остатки силы воли, Стерлинг отстранил Бекку и опустился перед ней на колени.
– Что ты делаешь?
– спросила она, прекрасные глаза мгновенно затуманились от недоумения, на
– Целую тебя, - проговорил он и, притянув к себе, одну руку погрузил во вьющуюся шелковистую массу волос цвета воронова крыла, второй же заскользил вверх по ее спине, пододвигая девушку к себе поближе. К нему прижались податливые изгибы и пышная грудь.
Стерлинг поцеловал ее так, словно занялся с нею любовью, воспользовавшись языком для ласк, и вообще – пошли они, эти способы держать себя в руках. Мужчина отдался обольщению, занявшись любовью с ее ртом. И когда решил, что выцеловал из нее всю неуверенность, то пообещал:
– Я заставлю тебя кончить. А потом кончишь еще раз. И затем еще немного. – Стерлинг задрал на ней подол рубашки и стащил через голову, после чего в два счета стянул с девушки лифчик. – Прикажи мне проделывать все, что взбредет в голову, чтобы ты опять назвала меня бесстыдником и убедилась, что тебе все это пришлось по вкусу.
Он обвел жадным взглядом обнажившуюся верхнюю часть ее тела. Ее груди не были большими, зато – высокими и полными, идеальный размер для его руки.
– Ты прекрасна, - заключил Стерлинг. – Я влюбился в твои соски.
– Он поиграл с одним из них. – Такие розовые-розовые и кругленькие. Бесподобные для рта.
– Стерлинг!
– возмутилась Бекка. – Что на уме, то и на языке?!
– У тебя проблемы с фразой, что я влюбился в твои соски, да? – осведомился он, обхватывая ее грудь ладонью и сминая.
– Нет, - произнесла она чуть слышно.
– Чудненько, - сказал Стерлинг и, опустив голову, прошелся языком по соску, его по-прежнему удерживая рукой девушку за попку. Лизнул раз, всосал, покусывая. Зубы царапнули ее сосок, и Бекка застонала от удовольствия.
– Вот как правильно следует использовать зубы, - резюмировал он с гордостью, перед тем как поцеловать ее снова. – Блин, как же мне нравится твой вкус. – Он подарил ей еще один поцелуй. – Ты такая горячая и влажная, дорогая. – Стерлинг потянул ее на ковер. – Мне не терпится узнать твой вкус в остальных местах.
Он дарил поцелуи ее шее, ключице, возвращался к этим возбуждающим маленьким соскам и продолжал спускаться, пока язык не окунулся в ее пупок. Беккин плоский, сексуальный животик затрепетал от его прикасаний.
Много времени на снятие одежды не ушло. Он процеловал дорожку от лодыжки до колена, а потом осторожно развел ее ноги.
– Вот так, дорогая, - произнес он.
– Раздвинь их для меня.
Бекка согнула их в коленях.
– Стерлинг, - прошептала она нервозно.
Его руки опустились ей на бедра.
– Момент, когда тебе полагается лежать и наслаждаться процессом столько, сколько я посвящу этому времени.
– Я не мо…
– Можешь.
– Он скользнул пальцами
– Ты такая возбужденная и влажная. Именно такая, какой я тебя люблю.
Бекка откинулась назад и издала вздох, признавая свое поражение, отдавалась ему. Губы Стерлинга тронула улыбка, порожденная удовлетворением, триумфом. Его пальцы изучали, забавляясь с ней, как дитяти с новой игрушкой, разгадывая тайны – спусковые крючки, что раз за разом вырывали из Бекки стоны, вдохи, заставляли дугой выгибать спину.
Бекка устремила на него умоляющий взгляд затуманенных глаз. Его язык жадно обрабатывал ее набухший клитор, и Бекка, выгнувшись дугой, прижалась к нему, грудь высоко приподнялась, пальцы же зарылись в ковер. Стерлинг всасывал и обводил языком, демонстрируя немалый опыт в подобных дьявольских играх.
Он умело поглаживал и ласкал пальцами, чтобы подвести Бекку к краю, и когда ее охватила дрожь кульминации, то внутренние мышцы стиснули его пальцы, затопив их сладостным медом ее освобождения.
Бекка задыхалась, и стоило оргазму закончиться, как лицо ее залил румянец смущения, и она отвернулась.
– Э, нет, - возмутился Стерлинг. – И думать об этом забудь.
Он потянулся к девушке и, одним легким движением усевшись у стены, притянул ее сверху. Член, набухший и пульсирующий, прижался к ее попке.
Убрав растрепавшиеся волосы с ее личика, он обратился к Бекке:
– Мы не делаем ничего предосудительного, ты и я. Роднуль, мы лишь приоткрыли дверцу на долгую ночь, которой никогда не наступит конец.
– Стерлинг…
Он прервал ее поцелуем, дав понять, что слова излишни, а потом, встретившись с ней взглядом, произнес:
– Все это чертовски красиво, как и ты сама. Понимаешь?
Она обрушила на Стерлинга поцелуй. Раздвинула ему губы, просунула в его рот язык и овладела им так, как намеревался сделать он сам.
Его руки опустились на ее бедра, когда мужчина перенес свой вес. Бекка повиновалась команде, гласящей: «Отдайся мне, черт подери, иначе мне не жить». Она опустила руки на его плечи, готовясь принять его.
Стерлинг раскрыл половые губы и ввел внутрь нее головку, решив продвигаться медленно. Только Бекка, как оказалось, была с этим не согласна. Она одним резким, уверенным движением скользнула вниз, направив член в свою сердцевину. В него с такой силой ворвалось наслаждение, что сердце едва не выпрыгнуло из груди.
Они были соединены, тесно переплетены, так же как некогда их сознания. И когда Бекка отстранилась, заглянув ему в лицо, Стерлинг осознал, что и она почувствовала ту же бесспорную между ними связь. Сильнейшую. Всепоглощающую. Секунды убегали, а их тела горели, грудь распирали незнакомые эмоции. Эта женщина делала с ним что-то такое, что проникало прямо в него и прикасалось к душе. А все, о чем Стерлинг мог помыслить – пусть Бекка продолжит это делать.