Шторм и штиль

Ткач Дмитро

— Конечно.

— И как он с тобой говорил? Рассказывай, рассказывай скорее…

— Никогда еще так со мной не разговаривал. Просто. Даже по-дружески… Боцманом хотят меня сделать, звание главного старшины дают.

— И ты еще раздумываешь? Колеблешься?

— Легко говорить… Ты же знаешь — я так ждал демобилизации… Мечтал о ней… Сплю и вижу себя на новостройке, среди старых друзей…

— А разве здесь, на море, нет у тебя друзей? Да и Баглай теперь стал другим. Все будет хорошо, вот увидишь…

— Пожалуй, ты права… — Андрей вспомнил разговор с командиром корабля и вдруг засмеялся: — Вот как в жизни получается, разругаешься с человеком при первом знакомстве, а потом и до дружбы дело доходит.

Разговор

с командиром корабля растревожил душу Андрея Соляника. «Остаться или уехать?» — думал он, и, хоть право выбора поднимало его в собственных глазах, он никак не мог решить, к какому же берегу пристать.

— Так что же делать будем, Лялечка? — спросил наконец Андрей.

Накатилась с моря большая волна, взмыла в поднебесье, повисела, будто что-то поддерживало ее снизу, с самого дна, и с грохотом рухнула на камни, а соленые брызги, подхваченные ветром, рассеялись серебристым маревом, осыпая Андрея и Лялю.

Девушка вздохнула и покорно сказала:

— Где ты, Андрюша, там и я… Вот только как же мы — без моря? Смотри, какое оно! Ох, Андрюша!

Сам сильный и волевой, Соляник любил в ней эту покорность, понимая, что она у девушки не от характера, а от любви к нему.

6

По распоряжению замполита Вербенко еще с вечера над воротами, ведущими к причалу, вывесили длинное красное полотнище. На нем белели большие буквы. «Привет новому пополнению!»

Утром Юрий Баглай прочитал эти слова и разволновался. Новое пополнение! Новые люди на корабле. Одни демобилизуются, уходят, другие придут. А какие они, те, что придут? С чего начать работу с ними?

Правда, это случится не в один день, не в течение недели. Старшина машинистов Николай Лубенец, радист Куценький, гидроакустик Кавтарадзе останутся, чтобы подготовить себе замену. На «гражданке» у них впереди целая жизнь, а с кораблем, что ни говори, расставаться жаль. Вот и послужат еще некоторое время. Тут все будет в порядке. И мысли Баглая переключаются на другое. Он понимает, что уже не сможет, не должен идти по проторенному пути, нужно закатывать рукава и по-новому браться за организацию учебы и за воспитательную работу. Кажется, все просто: учи так, как тебя учили, руководи так, как тобой руководили. Но нет, этого слишком мало. Его корабль, хоть и небольшой, но оснащен новейшей гидроакустической аппаратурой, радиостанциями. Новое появилось и на других боевых постах. Он еще и сам всего этого не освоил. Не все знает. А что знают те, кто придет? Одним словом, если до сих пор Юрий Баглай чувствовал себя на корабле уверенно, то теперь его опять одолевало сомнение: «Сумею ли? Справлюсь ли?»

Хорошо, что с Соляником все уладилось. Андрей остался и назначен боцманом. Одно лишь не давало покоя: он так неосмотрительно пообещал Солянику звание главного старшины! Да еще как пообещал: не только от своего имени, но и от имени командира части! А тот ни сном, ни духом ничего не знает! И верно, почему бы не присвоить Солянику высшее звание, если он уже стал боцманом корабля? Ведь это же не какой-нибудь портовый буксир, а грозное боевое судно, от которого вражеская подводная лодка и не спрячется и не убежит… Нет, обязательно нужно поговорить с Вербенко и Кургановым.

* * *

Пополнение пришло в десять часов утра.

Бравые ребята — молодые, стройные, сильные, как на подбор. Все в новеньких бушлатах с блестящими пуговицами, в старательно наглаженных брюках, в бескозырках по всей форме. Посмотришь — залюбуешься! Но в строю — все на одно лицо. Юрий Баглай пробегает глазами по лицам и старается угадать: «Кто же из новеньких попадет на мой корабль?»

Командир части Курганов выступил с краткой речью.

— Вы

все уже получили военную морскую специальность, — говорил он, — стали комендорами, машинистами, гидроакустиками, сигнальщиками. Но это не означает, что вы уже закончили свою учебу. Наоборот, настоящее учение для вас только начинается. Тут вы приобретете большую морскую практику, станете классными специалистами. Вас будут учить опытные командиры. Свой опыт передадут вам и моряки, которые отслужили свой срок и остались на кораблях только для того, чтобы подготовить себе достойную смену. Им совсем не безразлично, кто заступит на их боевые посты, потому, что корабль для них — родной дом. Наверное, вы уже полюбили море, а плавая на корабле, еще и подружитесь с ним… Но, может быть, среди вас есть такие, кто не хочет плавать? — неожиданно спросил Курганов.

Строй зашевелился. Молодые матросы, улыбаясь, смотрели друг на друга, будто глазами спрашивая: «Может, ты не хочешь?», «Или ты?».

Нет, не нашлось никого, кто не хотел бы плавать на корабле! Они ведь так мечтали поскорее оказаться на палубе, стоять по-моряцки, широко расставив ноги, и чтобы ветер в лицо, чтобы — волна!

Курганов довольно улыбнулся.

— Ну, вот и хорошо, — сказал он. — Рад, что вижу перед собой настоящих сынов моря…

Потом их повели в комнату Славы — таков был обычай. И тут инициатива перешла в руки замполита Вербенко.

И снова Баглай увидел в нем учителя. Обыкновенного учителя, только во флотской форме. Он стоял, немного сутулясь и, поблескивая очками, рассказывал молодым морякам:

— Мы сейчас с вами на Черном море, в Крыму, в Севастополе. А знаете, почему этот город так называется? По-гречески Севастополь означает «город славы». Такой он и есть, этот город… Все вы, наверное, уже побывали на Историческом бульваре, в Панораме, на Малаховом кургане и на Сапун-горе…

— Были… — откликнулось несколько голосов.

— Значит, с историей Севастополя знакомы. А теперь давайте ознакомимся с историей части, в которой вы будете служить. Часть противолодочных катеров существовала и до Великой Отечественной войны, но те катера были не похожи на современные. Теперь это — могучие бронированные суда с новейшей техникой, а тогда, представьте себе, даже палубы были деревянные. Сейчас подводную лодку мы обнаруживаем очень точными приборами, а в то время таких приборов не было и часто глубинные бомбы сбрасывали в воду наугад. Теперь глубинную бомбу мы выстреливаем, как снаряд, а тогда сбрасывали примитивными рычагами с кормы. Одним словом, произошла настоящая военно-техническая революция… Но, несмотря ни на что, те прежние, небольшие корабли наносили фашистам мощные удары. Топили подводные лодки, сбивали огнем зенитной артиллерии вражеские самолеты, совершали огневые налеты на вражеские базы и высаживали десанты… На этих стендах вы видите фотографии, газеты того времени, другие документы, которые рассказывают о подвигах моряков противолодочных кораблей. У вас еще будет время ознакомиться подробней со всеми экспонатами.

Вербенко привычным движением поправил очки на носу и заговорил глуше:

— Конечно, погибло и много наших кораблей. Война есть война… Одним из кораблей командовал старший лейтенант Николай Иванович Баглай. Вы видите его на этом портрете… Он был умелым и отважным командиром. Его корабль часто появлялся там, где фашисты его не ждали, и наносил им сокрушительные удары. Несколько раз немцы объявляли по радио, что корабль Баглая потоплен, но он снова появлялся в самых опасных местах и, выполнив боевое задание, благополучно возвращался на базу… Но однажды, после высадки десанта, недалеко от берега корабль попал под обстрел вражеских береговых батарей и взорвался. Старшему лейтенанту Баглаю посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза, а нашу часть назвали его именем…