Шторм и штиль
Шрифт:
Поля улыбнулась ему навстречу, еще слабо, но радостно, и протянула руку.
— Ну, что, что? — Он прижал ее руку к груди.
— Папа и мама были… И дядя Федя с тетей Мариной… — Улыбка тронула губы Поли: — Она тут наделала шуму, сам знаешь, какая она…
— Как ты себя чувствуешь? Что говорят доктора?
— Выздоровею. Но боюсь, как бы не остаться хромой. Мне ведь в море выходить надо… Спасибо за цветы. Я сразу поняла, что от тебя.
— Ты не скучай, я буду приходить каждый день. Правда, в те дни, когда
— Я буду ждать.
12
В конце дня по кораблям пробежал штабной рассыльный и передал приказ всем командирам в восемнадцать ноль-ноль быть у капитана второго ранга Курганова.
Что случилось? Похода не предвиделось, а проводить совещания в неслужебное время командир части не любил.
За широким столом сидел Курганов, слева — замполит Вербенко, справа с папкой в руке — высокий, с желтоватым лицом начальник штаба.
— Товарищи офицеры, — обратился он к присутствующим. — Слушайте приказ командира части…
Все поднялись со своих мест, встали Курганов и Вербенко.
— «В ночь с двадцать второго на двадцать третье ноября корабль лейтенанта Баглая в условиях штормовой погоды встретил научное судно «Гидрограф», потерявшее рулевое управление. Лейтенант Баглай, как и надлежит советскому офицеру, умело и грамотно маневрируя, взял судно на буксир и привел на базу, чем спас и само судно, и его экипаж, а также группу научных сотрудников от возможной гибели…»
Начальник штаба обвел взглядом офицеров и закончил:
— «За спасение научного судна «Гидрограф» и проявленные при этом мужество и командирскую сноровку объявляю лейтенанту Баглаю Юрию Николаевичу благодарность. В борьбе за спасение судна отличились боцман корабля главстаршина Андрей Соляник, матросы Иван Байдачный и Мартын Здоровега. Приказываю лейтенанту Баглаю отметить их работу.
Командир части противолодочных катеров, капитан второго ранга Курганов».
Юрий Баглай сделал три шага вперед и отчеканил:
— Служу Советскому Союзу!»
Юрий был взволнован, чувствовал себя неловко. Ему хотелось поскорее уйти, но подходили товарищи, пожимали руку, поздравляли.
Последним, уже во дворе, подошел Лавров:
— Разреши и мне поздравить тебя.
Они обнялись.
— Знаешь что? Пошли ко мне. Я недалеко живу. Приличная комнатка, отдельный ход. На Большой Морской.
— Неудобно, — заколебался Юрий. — Да и поздно уже. Что скажет твоя жена?
Лавров засмеялся:
— Жена? А у меня нет жены.
— Почему же?
— Долгая и сложная история. Ну, так что?
Они неторопливо шли по притихшему Севастополю. Хорошо было на душе у
Комнатка у Лаврова и в самом деле была уютная, чистая, как каюта на корабле, и такая же удобная — ничего лишнего и все необходимое — под рукой.
— Вот сейчас мы с тобой и устроим «тайную вечерю»… — Лавров накрывал на стол. Он снял китель, черный галстук. Его фигура без кителя утратила стройность, подтянутость, стало заметно, что он полнеет.
Юрий легонько ткнул его пальцем в живот.
— Запасы делаешь?
— Не живу, а живот наращиваю, — отшутился Лавров, наполняя коньяком маленькие рюмочки. — Как и положено сегодня, первую за тебя, за объявленную тебе благодарность, да будет она не последней.
Юрий тоже снял китель, расслабил галстук и, взяв рюмку, сказал:
— Последний раз пробовал это зелье на свадьбе у Соляника.
Лавров удивленно поднял брови.
— Ты был на свадьбе у Соляника?
— Был, а что?
— Ну, знаешь…
— Ты удивлен? — спросил Юрий.
— А как теперь у тебя с ним служба идет?
— Не понимаю… так же, как и шла… Кстати, не только я был у Соляника, но и Вербенко.
— Ну, это уж ты травишь, — употребил Лавров популярное на флоте словцо и засмеялся: — После второй рюмочки ты еще и не такое выдумаешь…
— Да не выдумываю я! Оба там были. Вместе и пошли туда… И что в этом плохого?
Наконец Лавров поверил. Его глаза холодно блеснули.
— Здорово у тебя получается! — Кривая улыбка скользнула по губам Лаврова. — Вместе с замполитом на свадьбы ходишь, командир части благодарность тебе объявляет… Есть чему позавидовать.
— Чему же тут завидовать? — тихо спросил Юрий, глядя на Лаврова так, будто не узнавал его. — Сегодня — благодарность. Может, и заслуженная. А было… Ты же сам знаешь… Думал, что и с корабля вылечу…
— Не только ты — все так думали.
— Кто — все?
— Командиры кораблей.
Юрий Баглай долго сидел молча, не двигаясь.
— Ты знаешь, как это было… Всем все известно… Но ты не знаешь, через какие муки я прошел и сколько выстрадал. Об этом ты меня ни разу не спросил, не поинтересовался. А Вербенко спросил…
— Поэтому и на свадьбу вместе пошли? — грубо пошутил Лавров и захохотал.
— Далась тебе эта свадьба! — вспыхнул Юрий. — Соляник такой же человек, как и мы с тобой. И после свадьбы он еще больше стал меня уважать. И как командира, и как человека. Неужели ты этого не понимаешь?