Шторм-вор
Шрифт:
Голем пристально смотрел на нее, и было в его взгляде нечто странное.
– Почему ты ушла?
– Они забрали мою мать, – сказала Моа.
Голос ее не дрогнул. Она уже давно выплакала все слезы по маме. Теперь она ничего не чувствовала, вспоминая о ней.
– Ей нельзя было покидать Килатас, но она хотела кого-то повидать. И оказалась в неудачном месте в неудачное время. – Моа пожала плечами. – Просто не повезло. Никто не мог ничего сделать. Папа после этого будто свихнулся. Однажды он сел в лодку и вышел в море
Ваго не знал, что сказать. То есть он понимал, что следовало бы посочувствовать, но он не умел этрго делать.
– После этого я не могла здесь оставаться, – продолжала Моа, рассеянно ковыряя ногтем одеяло на коленях. – Из-за воспоминаний. Некоторое время я бродяжничала. Отправилась на восток искать дядю, но он давно уже там не жил, и никто не знал, куда он делся. Вместо него я нашла Турпана. Вернее, Турпан нашел меня. – Она вздохнула и оставила в покое одеяло. – Я хотела вернуться, но все как-то не получалось. До сих пор.
Рассказ утомил ее. Моа посмотрела на Ваго и слегка покачала головой.
– Все во власти случая. Бороться против него бесполезно. То, что я сейчас здесь, – результат стольких поразительных совпадений, везения и невезения, что невозможно вообразить. И с остальными то же самое. И как только некоторые умудряются верить, будто в этом есть какой-то смысл и порядок? – Она снова уставилась на свои колени. – Ко мне прикоснулся призрак, а я осталась жива. Сколько у меня было шансов на это? – Тут она подняла голову и слабо улыбнулась Ваго. – Ну, что скажешь в свое оправдание?
Ваго переступил с ноги на ногу.
– Не знаю.
– Вот как, – только и сумела сказать в ответ Моа.
Она попыталась вьшрямиться, но от этого усилия у нее закружилась голова.
Ваго набрался храбрости и решил открыться ей.
– Этот призрак… он мне не повредил, – сказал он. – Наоборот, мне стало даже хорошо. Я должен был умереть, а мне стало хорошо. – Он робко поднял на девушку глаза. – Призрак прошел сквозь меня раньше, чем добрался до тебя. Я думаю… я его поглотил. Тебя коснулось только то, что от него осталось. Может быть, поэтому ты жива.
– Значит, ты спас мне жизнь, – сказала Моа.
– Но я не знаю, как я это сделал…
– Это не важно, – возразила Моа. – Спасибо тебе.
Это было жалким подобием настоящей благодарности, но Моа слишком обессилела и ничего больше не могла придумать. Голем какое-то время внимательно смотрел на нее.
– Наверное, я предназначен, чтобы убивать, – сказал он.
Моа успокаивающе погладила его руку. Ее ладонь оказалась холодной.
– Я знаю, – произнесла она. – Я тебя видела. Это ничего.
Ваго был потрясен – не только ее словами, но и тем, что девушка по собственной воле прикоснулась к нему.
– Ты не боишься? – спросил он.
– Тебя?.. – удивилась она и тихо рассмеялась. – Я не боюсь тебя, Ваго. Мы
Сердце Ваго растаяло. Он обожал эту девушку, боготворил ее, был предан ей безоговорочной щенячьей преданностью, и слышать такие слова из ее уст было даром судьбы, о котором он и мечтать не мог.
И тут вернулся Турпан. Едва взглянув на охранников, он отбросил в сторону занавеску и увидел Моа и Ваго.
– Турпан! – вскрикнула Моа.
Парень упал на колени и обнял ее.
Радость, на миг охватившая Ваго, исчезла, сердце вновь превратилось в колючую льдинку. Как глупо с его стороны было думать, что он ей небезразличен! Турпан, вот кого она любит! Турпан. И не Ваго, жалкому уроду, соперничать с ним.
Турпан и Моа сразу забыли о нем, и он украдкой покинул пещеру. Мысли его были черны, как ночь.
3. 5
Через два дня после того, как Моа очнулась, вернулась Чайка и новоприбывшим было велено явиться к ней.
Дом Чайки ненамного превосходил размерами любую другую хижину в Килатасе. Это было низкое строение с оштукатуренными стенами из грубого камня, расположенное на берегу озера, неподалеку от верфи. С виду – дом как дом, ничего особенного, но Турпан с его наметанным воровским глазом сразу понял, что строили эту «хижину» с умом: стены прочные, надежные, местность вокруг хорошо просматривается, мертвых зон почти нет. У двери стояли двое караульных – больше для проформы, просто чтобы у какого-нибудь нечистого на руку типа не возникло соблазна поживиться имуществом Чайки.
Впрочем, когда их провели внутрь, Турпан понял, что брать тут и нечего. По крайней мере в гостиной. Потертый ковер и несколько стульев, огарки свечей, шершавый и колченогий стол у стены – вот и все убранство. В этой аскетической обстановке сразу бросалось в глаза единственное украшение комнаты: дешевая репродукция картины, изображающей городскую улицу и Нулевой шпиль на заднем плане.
Турпан вошел и прикрыл за собой дверь, оставив снаружи шум работ на верфи. В доме царила прохлада, металлическая крыша отзывалась на звуки голосов негромким звоном. Единственным источником света было закопченное окно, мимо которого сновали взад и вперед рабочие.
Ваго уже находился в гостиной. Он замер в углу, стараясь стать как можно более незаметным. Со времени пробуждения Моа голем избегал ее и Турпана. Ваго было о чем поразмыслить за эти дни. Теперь больше всего на свете он хотел получить ответы на свои вопросы. Он дал себе зарок отправиться на поиски своего создателя и узнать, зачем тот его сделал. Откладывать это и дальше не было смысла. Моа поправилась и, похоже, вполне довольна жизнью. В Килатасе ей ничего не грозит. Ваго понимал, что больше не нужен здесь. Пора отправляться в путь, чтобы выполнить задуманное…