Шторм
Шрифт:
– Я готова, – слышит Кейт собственный голос, исполненный безмятежной уверенности. Черт возьми, может, бросить все это и податься в профессиональные актрисы?
– Хорошо. У вас две эти змеи?
– Да.
– Посмотрите на их хвосты. Они примерно одного и того же размера?
– Одна змея свернулась в клубок. Трудно сказать. А что?
– У самцов хвосты длиннее, чем у самок, и кроме того у основания, там, где тело переходит в хвост, имеется некая выпуклость. Вы легко увидите разницу.
– А как мне заставить ее распрямиться?
– Потычьте
– Рукой?
Даже не видя его, можно понять, что он улыбается.
– Нет. Возьмите длинную линейку. Или полицейскую дубинку. У вас наверняка есть такая.
Кое-кто смеется. Сидящий в первом ряду полисмен в форме отстегивает висящую на поясе дубинку и подает ей.
Во рту у Кейт сухо. Она болтает языком из стороны в сторону, чтобы там прибавилось хоть чуть-чуть слюны, и думает, не лучше ли бы ей снова оказаться на борту "Амфитриты".
Сняв с террариума крышку, она неуверенно тычет в свернувшуюся гадюку. Та не движется. Она тычет снова, более решительно. По-прежнему никакой реакции.
– Она не шевелится.
– Просуньте дубинку между ее кольцами и выпрямите ее таким образом.
Она снова тянется через стеклянную стенку и делает, как было сказано. Ее взгляд перебегает с дубинки на голову змеи, туда-сюда. Хвост начинает медленно разгибаться, как шутовской бумажный язык.
Убрав дубинку, Кейт переводит взгляд с одной змеи на другую. Если и есть какая-то разница, она ее не видит.
– Нет. Они обе выглядят одинаково.
– А как насчет выпуклостей?
– Они выглядят одинаково. Я не знаю, что есть норма, а что нет. Может быть, у нас с вами разные представления о том, что значит нарост или выпуклость.
Детективы смеются снова, но Кейт их веселья не разделяет. Она бросает взгляд на Реда. Он тоже не смеется.
– Ладно. Есть у вас там указка? Такая штуковина, которыми люди пользуются на лекциях? Чтобы показывать на слайды и тому подобное. Только нормальная деревянная указка, а не лазерная, с красной точкой.
Она обводит взглядом комнату. Указка есть, она прислонена к стене рядом с демонстрационной доской, покрытой полароидными снимками искалеченных тел Петры Галлахер и Элизабет Харт.
– Да. Питер?
Фергюсон подходит к указке.
– Хорошо. Есть у вас вода?
– Да.
– Намочите кончик, это будет вместо смазки.
Фергюсон подходит к бачку с холодной водой и подставляет указку под один из кранов.
Бестелесный голос Мэтисона продолжает руководить каждым их действием.
– Теперь вам нужно прозондировать под их хвостами. Но учтите, им это может малость не понравиться, поэтому проследите, чтобы их головы были крепко прижаты. Нужно прижать дубиной шею сразу за головой, тогда змея не сможет вас укусить.
Офицер, который дал дубинку, встает и подходит к Кейт. Та вручает ему его же дубинку, и он, склонившись над одним из стеклянных ящиков, в точном соответствии с указаниями Мэтисона крепко прижимает змеиную голову. Змея дергается. Он перемещает одну руку к другому концу дубинки,
– Посмотрите на хвост, с брюшной стороны. Там есть линия, где он соединяется с телом.
– Я вижу ее.
– Засуньте туда указку. Просто просуньте под первую чешуйку. Держите ее под максимально узким углом.
– А что потом?
– Просуньте ее, только мягко, до упора. А потом сосчитайте, на сколько чешуек она вошла.
Кейт склоняется над стекляшкой. Кончик указки касается хвоста рептилии.
Она заставляет себя обхватить хвост свободной рукой. Чешуйки на ощупь холодные и твердые. Ей с трудом удается подавить желание вытереть руку о брюки.
– Может помочь, если вы, подавая указку вперед, будете плавно покачивать ее между большим и указательным пальцем, – советует Мэтисон.
У Кейт возникает нелепое ощущение, будто он находится в комнате и видит то, что она делает.
Она со всей возможной осторожностью следует его указаниям, продвигая указку, пока не ощущает сопротивление.
– Две чешуйки, может быть, три.
– Не больше?
– Нет.
– Сделайте то же самое с другой змеей.
Офицер, помогающий ей, забирает дубинку, успев отдернуть ее прежде, чем рассерженная змея на нее бросилась. Потом та же процедура повторяется со второй змеей – он прижимает ее, держа дубинку двумя руками поперек змеиной шеи, а Кейт берет змею за хвост и вводит под хвост указку.
– То же самое. Входит на две чешуйки.
Она убирает указку и руку. Офицер отпускает дубинку. Змея почти не шевелится.
– Вы уверены?
– Да, уверена.
– Значит, они обе самки.
Ред кивает, очевидно удовлетворенный.
– Определенно женского, – продолжает Мэтисон. – Если бы они были мужского пола, вы могли бы просунуть указку чешуек на пять.
– Замечательно. Большое вам спасибо. Желаем, чтобы конференция прошла интересно.
– Надеюсь на это.
Кейт отключает громкую связь и обращается к Реду:
– Ты так и думал?
– Да.
– И это значит...
– Значит, что во всем происходящем наличествует своя логика.
– Я тебе говорил, что знаю. Был уверен, что то ли читал, то ли слышал – где-то мне попадалось нечто подобное, хотя вспомнить, где, когда, в каком контексте, хоть убей, не удавалось. И только когда вы, – он кивает на Аткинса, – помянули древних греков, меня осенило. То, что делает Черный Аспид, соответствует древнегреческому ритуалу. Эллины отрубали убитым врагам кисти рук и ступни, чтобы лишить дух жертвы возможности преследовать убийцу, и привязывали их вокруг шеи трупа. Ну а потом я вспомнил о других аспектах ритуала Черного Аспида, и, конечно, первыми пришли на ум змеи, да и само данное ему вами прозвание. Научное название этих змей vipera berus, однако весь мир, да и вы, как жители Британии, чаще всего называете их гадюками. Подумайте об этом, и связь станет вам ясна.