Шторм
Шрифт:
Умолять она не будет. И не потому, что это бесполезно, но потому, что она зашла слишком далеко. Умолять она не будет.
В Петре Галлахер было нечто от той, кем Кейт когда-то была. В Элизабет Харт – от той, кем она боялась стать.
"Возьми себя в руки. Все это чушь собачья. Я здесь, ему не добраться до меня!"
Кто-то принес воскресные газеты. Она просматривает их в своем кабинете и с удовлетворением отмечает, что известие об аресте Лавлока еще не попало в заголовки. Правда, это лишь вопрос времени.
Все
"Ученые предупреждают о заболевании деревьев в Толлохилл-Вуд ".
Под заголовком снимок стоящего под деревом очкарика в шляпе. Кейт читает текст.
"Ботаники вчера предупредили, что, если не принять срочные меры по противодействию распространению недуга, Толлохилл-Вуд, растительный массив к югу от Абердина, может серьезно пострадать от хронического заболевания, поражающего голландские вязы. Толлохилл отличает самая высокая концентрация вязов в северо-восточной Шотландии. Они составляют более девяноста процентов растительности, остальное приходится на сосны и кедры. Несмотря на то что горные вязы отличаются большей, по сравнению с другими видами устойчивостью, высокая их плотность внушает ботаникам серьезные опасения".
Кейт прерывает свой ментальный круиз с рефлекторной быстротой гонщика, резко сворачивающего, чтобы избежать дорожного происшествия. Она выдвигает пластиковый поддон с бумагами, находит отчет о вскрытии Элизабет Харт и пролистывает его.
Вот, черным по белому: "В области затылка, на площади приблизительно полтора дюйма на дюйм, обнаружены частицы древесины, предположительно от удара о дерево. Дерево идентифицировано как quercus pedunculata, разновидность дуба, распространенная в этой части Соединенного Королевства".
Кейт берет отчет о вскрытии Петры. У нее дрожат руки.
Вот оно снова. То же самое, вплоть до построения фразы. Следы дерева quercus pedunculata, распространенной разновидности дуба.
Но там, где нашли Элизабет Харт, не было никаких дубов. Так как же она могла удариться о дуб?
Ответ напрашивается сам собой: никак не могла.
А что, если ее, как и Петру, просто ударили по затылку каким-то предметом, изготовленным из дуба? Причем, возможно, одним и тем же?
Кейт снова быстро просматривает отчеты о вскрытии.
Ни у той ни у другой жертвы серьезной травмы черепа не зафиксировано. Значит, удар наносился не слишком сильно. Лишь с той силой, которая необходима для... для чего?
Чтобы вырубить их. Лишить сознания или, во всяком случае, способности к активному сопротивлению. Сделать беспомощными.
Вот нить в лабиринте ее мыслей, способная вывести к ответу.
Что-то сделанное из дуба. Предмет, достаточно крепкий и тяжелый,
Дуб имеет твердую древесину, это одна из самых твердых среди обычно используемых в быту пород – намного тверже, чем сосна, сикомор и кедр. Откуда она это знает? От Дэвида, отца Лео. Тот здорово разбирался в плотницком деле. Однажды, когда они еще были вместе, он рассказывал ей о шкале плотности. Шкала плотности, а? Удивительно, что она это слушала. А вот надо же, теперь рада.
Предмет, которым легко манипулировать, и твердая древесина. Чего-то маленького было бы вполне достаточно.
Насколько маленького? Такого, чтобы можно было держать в одной руке? Спрятать, замаскировать?
В ее голове начинает складываться образ. Поначалу он нечеткий, колеблющийся, но обретает очертания по мере того, как загружается картинка. Такое бывает в снах – думала о чем-то совсем недавно, и вот оно приходит вновь, только в другом, неожиданном контексте. Небольшой предмет. Дубовый. Его можно удержать в руке.
Она снова заглядывает в отчеты: "В области затылка, на площади приблизительно полтора дюйма на дюйм, обнаружены..."
Кейт отодвигает стул и выходит из комнаты. Двое вооруженных караульных напрягаются.
– Прошу прощения, старший инспектор Бошам, – говорит один, – но мы не можем позволить вам выйти отсюда без сопровождения.
– Ну что ж, тогда идите со мной.
Следом за ней они спускаются по лестнице на три этажа вниз, в помещение, где развернута работа по делу Лавлока. Вся комната, стены и углы загромождены коробками и ящиками. Трое офицеров на сдвинутых посредине помещения столах занимаются сортировкой вещественных доказательств.
– Где материалы из "Укьюхарт"? – спрашивает Кейт.
Один из офицеров указывает на угол.
– В основном там. В тех желтых коробах.
Кейт направляется туда и присаживается у коробов на корточки. Их три, неровно поставленных один на другой. Она ставит два верхних на пол и начинает рыться.
– Подождите, – кричит ей один из офицеров, – они еще не запротоколированы как вещдоки.
Кейт это замечание игнорирует.
Принадлежности аукционного дома. Проспекты, бланки страховки, оценки, записи лотов, перекидные блокноты, пара телефонов...
Она находит то, что искала, и чуть ли не падает на свою находку.
Молоток.
Рывком поднявшись на ноги, Кейт, с молотком в руке, направляется к двери.
– Я верну это на место, – обещает она на ходу. Первое, что она делает, – находит линейку и измеряет диаметр ударной части головки молотка.
Чуть более двух дюймов.
Кейт перелистывает перекидной блокнот и набирает номер Томаса Хеммингса.
– Доктор Хеммингс, это старший детектив-инспектор Бошам.
– Доброе утро, офицер...