Шторм
Шрифт:
– Ты что это тут расселась как королева? – спросил ее Кейн, с грохотом ставя на пол тяжелый сундук и пугая этими громкими звуками ушедшую в себя Шторм. Когда она открыла глаза и взглянула на него, он как раз ставил на пол рядом с ее босыми ногами туфли и предостерегающе говорил: – Ты бы лучше пошла умылась. Мария уже собирает ужин на стол.
– Я сейчас, – Шторм легко вскочила с места и, подхватив самый маленький саквояж, поставила его на кровать. Открыв его, она достала чистое нижнее белье, затем наполнила водой из кувшина фаянсовый тазик, украшенный
– Как хорошо, что она вернулась, правда, Кейн?
Ее губы растянулись в добродушной улыбке, когда Кейн ответил:
– Да, но не следует, чтобы она об этом знала. Она нам на голову сядет, если догадается об этом.
– Я все слышала, Кейн Рёмер, – воскликнула Шторм и начала торопливо умываться.
Мария зажгла керосиновую лампу, висящую над столом в большой кухне, и поправила фитиль так, чтобы тусклый свет ровно освещал тарелки с дымящимися мексиканскими блюдами, которые она приготовила специально для Шторм.
Когда сильно приправленная разными специями и пряностями пища была поглощена с большим энтузиазмом и удовольствием, Мария и Кейн обрушили на Шторм все новости о событиях, произошедших на ранчо и в Ларами за время ее отсутствия. Вообще-то, каких-то потрясающих событий и изменений на ранчо не произошло, но город Ларами переживал настоящий подъем. Увеличилась не только численность его населения, изменилось само лицо города. Появилась новая мясная лавка, в которую Кейн поставлял говядину, одна немецкая чета открыла новую булочную, и, конечно же, в городе появился еще один салун.
– Это именно то, что сейчас жизненно необходимо Ларами, – засмеялась Шторм, – еще один салун!
– Что верно, то верно, – засопела Мария и начала собирать грязную посуду.
Кейн откинулся на спинку стула и заметил с дьявольской улыбочкой на устах:
– Да, но в новом заведении, между прочим, работают довольно смазливые девицы.
Мария схватила его за руку, когда он направлялся мимо нее к двери, ведущей на улицу.
– Надеюсь, ты будешь держаться подальше от всех этих «довольно смазливых девиц», работающих там.
– О, конечно, конечно, Мария, – произнес Кейн, открывая дверь, – я так и сделаю. Ты же знаешь, я никогда не волочусь за необузданными девицами.
– Ха! – воскликнула Мария, а затем вручила Шторм полотенце и принялась мыть груду тарелок, мисок и столовых приборов.
Конечно же, когда за дело берутся две женщины, дело ладится споро, и вскоре вся посуда была перемыта, насухо перетерта и расставлена. Шторм подмела пол, составляя во время этого занятия планы на завтра. И поэтому, когда Мария заговорила с ней, Шторм не поняла, о чем идет речь.
– Прости меня, Мария, – сказала она. – Я все еще витаю в облаках. Повтори, что ты сказала?
– Я сказала, что Бекки Хэдлер вернулась домой.
Шторм была до того ошеломлена этим известием, что не могла сначала вымолвить ни слова. А затем слова так и хлынули из нее неудержимым потоком.
– Мария, это делает меня вдвойне счастливой: я дома и рядом со мной снова
– Успокойся, Шторм, ты сейчас проглотишь язык от такой скороговорки, – предостерегла ее Мария, сдерживая улыбку, – ты захлебнешься от слов. Что касается Бекки, она выглядит лучше, чем когда бы то ни было. У нее те же черные курчавые волосы, те же большие карие глаза, – но затем, после небольшой паузы, Мария добавила: – И все-таки она изменилась. Последний раз, когда я говорила с ней, мне бросилось в глаза то, что та беззаботная улыбка, которую и ты прекрасно помнишь у нее с детства, безвозвратно утрачена. Думаю, жизнь жестоко обошлась с ней.
Шторм вопросительно взглянула на Марию.
– Что ты имеешь в виду, говоря о произошедшей в ней перемене? С ней что-то случилось за это время?
Мария глубоко вздохнула и села за стол.
– Я так и думала, что рано или поздно об этом зайдет речь, – произнесла она, когда Шторм тоже уселась за стол напротив нее, обеспокоенно хмуря лоб. Помолчав, она вдруг сказала коротко и прямо: – Бекки стала теперь дорогой проституткой.
Шторм широко открыла глаза от изумления и лишилась на минуту дара речи. Если бы ей сказали, что Бекки превратилась в лошадь, она, пожалуй, удивилась бы этому известию меньше, чем тому, которое услышала. Это было невероятно!
Мария протянула руку через стол и похлопала Шторм по руке. Но девушка все еще не могла прийти в себя.
– Не переживай так, Шторм. Бекки вовсе не похожа внешне на проститутку.
Внезапно с уст Шторм сорвались слова боли и негодования.
– Кто распространяет эти лживые сплетни о Бекки? – возмущенно воскликнула она с закипающими на глазах слезами. – Какие интриганы, какие старые всезнайки, сующие свой нос в чужие дела, болтают о ней такие гадости?
– Послушай, золотко мое, – спокойно произнесла Мария. – Я понимаю, ты не хочешь верить во все это. Я тоже не хотела верить сначала, но боюсь, все это правда. Хочешь, я приведу тебе факты, а ты, выслушав их, сама сделаешь выводы. Согласна?
Шторм молча кивнула, и Мария начала свой рассказ:
– Три месяца назад однажды после полудня из прибывшего в Ларами дилижанса вышла Бекки в умопомрачительном наряде – дорогом, модном, ну просто роскошном! Она пересекла улицу, вошла в гостиницу «Прерия» и сняла там самый шикарный номер. На следующий день она наняла кабриолет и лошадь на городской конюшне и выехала из города. Она вернулась только перед самым заходом солнца. Точно так же она вела себя следующие два дня. А затем – на третий день – она пошла в банк и выложила кругленькую сумму денег, чтобы купить старый домик у реки и участок земли вокруг него. Ты знаешь, о чем я говорю, это та хибара, куда вы забирались, будучи детьми, чтобы рассказывать друг другу страшные истории – про духов и колдунов. Она находится как раз за хижиной Мэгэллена.