Шулер
Шрифт:
«Ревик. Ты действительно здесь, - при взгляде на него моя радость меркнет. Я чувствую, как слабеет его свет, чувствую голод тех созданий за ним. Он умирает. Я крепче стискиваю его руку.
– Ревик, послушай меня. Ты можешь выбраться, если я отвлеку их?»
«Элли, - отвечает он.
– Нет. Нет! Я тебя не оставлю».
Я целую его лицо. «Тебе и не придётся.
Недоумение искажает его черты. «У меня его нет, Элли».
«Он у меня, - говорю ему я.
– Ты дал мне его, помнишь? На корабле? Но у меня есть лишь цифры. Мне нужно, чтобы ты придал им смысл. Ты сможешь вспомнить достаточно, чтобы сделать это?»
Его глаза сияют слабым светом. Но там что-то присутствует, какой-то проблеск узнавания. Я могу лишь надеяться, чтобы этого оказалось достаточно.
«Да, - говорит Ревик, все ещё сосредотачиваясь.
– Думаю, да».
Я снова целую его; ничего не могу с собой поделать. Во время поцелуя я слышу это - шепоток цифр. Этот звук я не переставала слышать месяцами.
Я поднимаю взгляд на Ревика. Увидев его отрешённый взгляд, я трясу его руку, крепче стискиваю его. «Ревик, послушай меня. Ты работал на Вэша. Ты был нацистом для Вэша. Ты помнишь? Ты позволил им завербовать себя. С тех самых пор ты носил в себе порядок преемственности. Для Вэша. Для всех нас».
Сомнение отражается на его лице.
Мгновение спустя он качает головой. «Нет, Элли».
«Не спорь со мной, Ревик... я знаю, что это правда. Просто доверься мне. Доверься мне в этом, пожалуйста. Ты - один из хороших парней. Не позволяй себе умереть. Пожалуйста».
Я проникаю своим светом в него и чувствую его реакцию, когда показываю ему цифры. Даже в смятении его свет легко соединяется с ними, со знакомостью, которая ясно видна в этом пространстве. Я наблюдаю, как он отпирает ключ к порядку преемственности, пока это не становится видимым и для меня.
Все это простирается вокруг нас чёткими геометрическими фигурами, вращающимися в визуальном математическом танце, от которого я не могу отвести взгляда. Во всем этом присутствует красота, вопреки тому, для чего это применялось. Я вижу эту красоту. Чувствую её. Меня охватывает восторг при осознании, что это сделал он.
Я вижу работу Ревика - работу его разума.
«Я вижу это, - говорю я Ревику, и это восхищение звучит в моих мыслях.
– Ты видишь?»
Когда вокруг нас загораются цифры, в его глазах отражается лёгкое изумление.
«Да»,–
«Они наготове, - говорю я ему.
– Вэш и остальные. Думаю, я сумею подать им сигнал. Жди меня, - я снова целую его.
– Я люблю тебя. Жди меня. Пожалуйста».
Его взгляд изменяется. Прежде чем Ревик успевает заговорить, его силуэт меркнет.
Меня охватывает ужас, такое чувство, будто меня разрывает на две части. В глубине души я мельком ощущаю, что могу больше никогда его не увидеть.
Затем я оказываюсь одна в этой бескрайней бездне темноты.
Но в крошечных фрагментах живёт свет, и я наконец-то знаю, что именно мне нужно сделать.
Вытаскивая цифры - цифры Ревика - из моего света, я накладываю их на модель самой Пирамиды...
... и отпечатываю порядок преемственности одновременно в каждом видящем из сети Шулеров.
Делая это, я знаю.
Я все это время знала, кто Глава.
Глава 49
Осознание
Один видящий тихо наблюдает из тёмного, удалённого уголка Пирамиды, где он прячется.
Расщелины присутствуют даже здесь, даже в групповом сознании.
Места, где можно спрятаться между связями, создаваемыми Пирамидой. Места, куда остальные нечасто суются, где конструкции находятся внутри конструкции, и можно исчезнуть между серебристыми нитями, стать буквально шёпотом в хитросплетении пейзажа.
Структура вращается в призматическом танце, каждый свет соединён с каждым светом.
Он прячется в этом танце, неподвижный как сама смерть.
Непросто оставаться невидимым, скорчившись среди этих светящихся нитей, и все же Пирамида - его дом. Она охватывает все, что ему знакомо, ужасающее и великолепное. Она скрывает его от бездны. Её музыка убаюкивает его, поёт для него в темноте.
По той же причине он чувствует, когда приближается она.
Её музыка отличается от его музыки. Настолько отличается, что он мгновенно узнает, когда она входит в его дом. Он ощущает противоречие, хаос, который она вызывает. Он чувствует её с Галейтом.
Долгое время он гадает, что же она там делает.
Затем, словно из ниоткуда, он видит это.
Порядок преемственности аккуратно разложен перед ним - карта, связывающая каждого Шулера со следующим, расстелена перед ним идеальными, прекрасными линиями. Как и его братья и сестры, он ищет Главу, пытается просчитать, сколько шагов отделяет его от высочайшей, самой желанной позиции.
Пирамида трясётся.
Он рефлексивно делает свой свет ещё более приглушенным.
Ему требуется секунда, чтобы осознать, что вызвало такую нестабильность.