Шулер
Шрифт:
Выдыхая, я скрещиваю руки, глубже обмякнув в кресле.
И все же я раздражена. «Что это за дерьмовые намёки в духе «молода» и «маленькая девочка»? Мне почти тридцать, ради всего святого».
В этот раз смех звучит громче. Несколько видящих улыбаются мне, открыто забавляясь, и в этот раз я определённо чувствую себя так, будто не понимаю шутки. Комната теперь наполовину погружена во тьму. Их лица переключаются, то видны, то нет, то в негативе, то в позитиве.
Русская, которая все ещё ближе всех ко мне, улыбается.
«Я Кэт, и я пробовала
Прежде чем я успеваю ответить, изображения начинают быстро кружить, прерывая мой ход мысли. В них я чувствую его, чувствую его вкус, как она и говорила, чувствую ощущение его кожи и прикосновения. Моё тело невольно реагирует, густой прилив тошноты заставляет жар затопить моё лицо.
Кэт смеётся, и изображения утихают.
«Да... она голодна и жаждет брата Ревика,– Кэт окидывает взглядом комнату.
– Но его ли в особенности, мне интересно? В конце концов, наш вид для неё в новинку. Может, кто-то из других наших братьев понравится ей не меньше? Кто сломает её для остальных нас?»
Мои кулаки сжимаются. Я не поворачиваю голову в сторону других мужчин, которые, как я чувствую, теперь смотрят на меня с интересом. Если они не просто потешаются надо мной, я никак не могу знать этого наверняка. Я вижу на столе полупустую бутылку вина.
Я позволяю своей руке подобраться ближе...
«Прекрати!– один голос перебивает остальные.
– Ты заходишь слишком далеко. Она думает, что ты серьёзно! – низенькая азиатка подходит ближе, и я осознаю, что это её голос. Она смотрит на меня с любопытством, но также с сочувствием.
– Она никак не может изменить то, чему её учили. Она напугана, Кэт. Ты ведёшь себя грубо».
Кэт фыркает. «Я обучаю её. Чем, по-твоему, он прямо сейчас занимается с Уллисой?»
«Не будь дурой, - говорит другая.
– Он ранен».
«Он никогда не ранен настолько»,– с весельем замечает мужской голос.
Очередная волна смешков звенит в нитях света - эти кажутся более тёплыми, более искренними. Я моргаю, стараясь сосредоточить глаза.
Более взрослый женский голос раздаётся после этого. Моя голова поворачивается; теперь я почти могу их различить. Похожая на африканку женщина стоит сзади, улыбаясь мне темными глазами.
«Убери когти, Кэт. Она же всего лишь новичок».
«Она хочет знать. Посмотри на неё!»
«Она не хочет знать. Ты злишь её, Кэт. И ты завидуешь».
«Завидую? Чему? Разве станет он играть с наполовину червяком, когда в деле не замешаны деньги?»
«Он хочет все, у чего есть пульс, - смеётся другой мужской голос.
– И её душа, может, и выглядит как старик, но она красива. Её свет влечёт. Конечно, он её хочет. Я её хочу. Уже один только парадокс интригует. Даже с этими глазами».
Я измождена. Я с трудом остаюсь в сознании,
Даже Кэт делает шаг назад, как будто обороняясь.
– Что здесь происходит?
– говорит Уллиса.
Я стою. Когда я успела встать на ноги?
«Просто немного веселимся, старшая сестрёнка», - посылает Кэт, усмехаясь в мой адрес.
Я смотрю на Кэт, и глаза женщины пульсируют - ещё больше политики школьного двора, в этот раз предупреждение молчать от главного задиры. Но мне уже все равно. Меня тошнит, я устала так, как не уставала никогда в жизни. Я хочу позвонить матери, убедиться, что она в порядке, и Джону тоже. Я хочу поговорить с Касс. Затем я хочу спать - практически где угодно, только не здесь.
К черту всех этих людей.
Однако я знаю, что не могу уйти. Мне некуда идти.
Эта мысль вызывает очередной прилив злобы, в этот раз не адресованной никому. В результате начинает зарождаться печаль, но и её я подавляю.
– Ты права, - осторожно произносит голос.
– Ты не можешь уйти, сестра.
Я оборачиваюсь, и глаза Уллисы отражают тревогу - может, из-за моих мыслей, а может, из-за чего-то, что она видит на моем лице.
– Я сожалею по поводу твоей семьи, - произносит она все ещё с осторожностью.
– Ты не видела новости?
Я качаю головой, но не могу позволить себе задуматься над её словами. Выставив руку как зомби, я переношу свой вес на кресло, в котором сидела секунды назад.
– С моей матерью все хорошо?
– спросила я.
Тишина - единственный данный мне ответ. Качая головой, я осознаю, что не могу справиться с тем, что это означает. Нах*й все. Если они хотят заморочить мне голову, или изнасиловать меня, или ещё что, я мало что могу с этим поделать, черт подери. Может, я даже не вспомню.
Когда я подняла взгляд, Уллиса снова пристально смотрела на меня с неверием в глазах.
Затем выражение её лица ожесточилось. Её глаза остекленели, напомнив мне глаза Ревика, затем обратились к остальным присутствующим в комнате.
Её злость полыхнула красным мазком в темноте.
«Она напрашивалась на это!– сказала Кэт прежде, чем Уллиса успела произнести хоть слово.
– Её печальные человеческие глазки на заднице нашего брата...»
Ярость Уллисы запульсировала ещё сильнее.
– Ты знаешь, кто это? Ты вообще представляешь, что ты сейчас творишь?
Шагнув ко мне, она проигнорировала моё вздрагивание и взяла меня за руку. Я стояла там, и мне не нравилось чувствовать на себе её руки, но я не пыталась отстраниться. Она говорила тихо, тепло, и в каждом слове я чувствовала опускающееся на меня спокойствие. Я знала, что это спокойствие не настоящее. Я знала, что она манипулирует мной, используя свои силы видящей, чтобы как-то меня успокоить.
Однако я не могла сопротивляться этому.
– Я очень сожалею, что оставила тебя одну, Высокочтимая Сестра, - она наградила сердитым взглядом видящих, занимавших остальную часть комнаты.
– ...Я никогда бы так не поступила, если бы знала, что мои люди опозорят меня таким образом.