Шулер

Андрижески Дж. С.

– Реви', дорогой. Мы тебя разбудили?

Его ответ был тихим, но его низкий голос заставил меня подпрыгнуть, почти содрогнувшись.

– Все хорошо, - сказал он.

– Ты голоден?

– Да.

Я сделала вдох, повернулась - и обнаружила, что его глаза сосредоточились на мне. Их прищуренный, холодный взгляд с завуалированной враждебностью заставил меня отпрянуть.

Враждебность однозначно адресовалась мне.

Уллиса, казалось, не заметила.

– Ну конечно, ты голоден, - она улыбнулась.
– И мои поздравления, Реви'. Я тронута. Очень тронута.

Удачи, друг.

Увидев, что Уллиса вопреки улыбке готова прослезиться, я снова взглянула на Ревика, чувствуя, как моя нервозность превращается в настоящий страх, когда я увидела его лицо. Его кожа потемнела; он явно прекрасно знал, о чем именно говорила Уллиса, и ему совершенно не понравился этот комментарий.

Он отвёл глаза, когда встретился со мной взглядом, и скрестил руки на груди.

Я не могла оторваться от его лица.

Он покраснел?

Он слегка поклонился Уллисе.

– Спасибо.

Вытерев свою щеку, женщина улыбнулась, затем повернулась, чтобы уйти.

Я осознала, что мне не терпится как можно скорее выйти за ней. Однако прежде чем я добралась до двери, Уллиса повернулась, удивлённо посмотрев на меня.

– Элисон. Куда ты идёшь?

Я застыла.

– Паспорт. Яйца. Душ...

– Почему бы тебе не остаться здесь?
– предложила она.
– Мы принесём еду вам обоим. Для паспортов слишком рано... а душ может подождать.

Я чувствовала себя загнанной в угол. Я взглянула на Ревика. Его глаза остановились на окне, такие же серые, как и небо. Я перевела взгляд обратно на Уллису.

– Нет, вообще-то, это не может подождать. Душ, имею в виду. Кроме того, мне нужно в туалет. И я думала, что могла бы поговорить с тобой и, может, с остальными.

Взгляд Уллисы сделался озадаченным.

– О чем? Вчера вечером мы рассказали тебе все, что знали из новостей. С тех пор ничего не изменилось.

Моя челюсть напряглась.

– Ну, тогда о Мосте и прочем. Может, ты можешь объяснить, что это значит для вас, видящих. Ну, знаешь ли, до того как я нечаянно убью всех на планете.

– Я могу поговорить с тобой об этом, - заговорил Ревик.

Опешив, я взглянула на него.

Он все ещё не отводил глаз от окна. Мой взгляд невольно упал на его обнажённый торс, замечая подтянутость его высокой фигуры и жилистые мышцы рук, бледную сетку шрамов, поднимавшихся по одному плечу. Прямо над одним из бицепсов у него имелась татуировка-кольцо, которую я и раньше мельком заметила, когда он начал снимать рубашку в парке - но тогда я не видела её по-настоящему. Она напоминала какие-то письмена из черных и золотых букв.

На плече с того же бока я видела что-то вроде края другой татуировки. У него также имелась стандартная татуировка штрих-кода на правой руке, вместе с отметиной Н, которую он показывал мне в машине, и которая обозначала его расовую категорию.

Его тело без одежды выглядело как будто старше, чем остальная его часть.

С моей точки зрения это определённо не было плохим.

Я видела, как его пальцы сжимаются на его предплечье, и отвернулась.

– Останься, если хочешь, - его голос сохранял

ровный, официально вежливый тон.
– Прими душ, затем возвращайся.

– Нет, - сказала я.
– Тебе нужно отдохнуть. Пока что я могу досаждать своими вопросами кому-нибудь другому, - увидев, что он собирается ответить, я сказала: - Все хорошо, Ревик. И я знаю, что твои друзья хотят тебя увидеть, - я снова покосилась вниз.
– Особенно когда на тебе нет рубашки.

Его глаза, кажется, дрогнули.

Уставившись на его вытянутое лицо, я поймала себя на том, что ненадолго затерялась в нем.

Его глаза все ещё казались поверхностно злыми, но я буквально видела под этим открытость, уязвимость, столь противоречащую его обычному выражению лица, что я невольно пялилась. Вспомнив, как он тянул меня несколькими моментами ранее, вспомнив мягкость на его лице, когда он обнимал меня во сне, я ошарашенно моргнула от того, как два образа противоречили друг другу.

Я пыталась связать их в один, но не могла.

Я первой отвела глаза, посмотрев на Уллису в попытке не смотреть на него.

Её ответная улыбка содержала в себе веселье. Она скрестила свои тонкие руки, выгнув затемнённую карандашом бровь, и посмотрела на Ревика.

Повернувшись, я без слов вышла за дверь. Я увидела, как удивлённо распахиваются глаза Уллисы прямо перед тем, как она отодвинулась с дороги.

Я не остановилась. Я даже не замедлилась настолько, чтобы осознать, куда направляюсь, пока не миновала ещё три двери. Затем я остановилась как вкопанная, замерев в тёмном коридоре. К тому времени я уже дышала с трудом.

Тревога сдавила мою грудь.

Я держалась за стену, пыталась обратить это чувство в злость, как сделал он.

Тяга вернуться к нему в своей интенсивности обрела почти физическую силу.

Мой разум старался просеять детали предыдущей ночи.

Мы определённо не занимались сексом. В любом случае, разве те другие видящие не говорили, что Ревик был проституткой? Как и Уллиса, если на то пошло - как и все видящие здесь. Секс их не смутил бы; он определено не вызвал бы такой радости у Уллисы. Вспомнив, что Кэт сказала о Ревике в этом отношении, что она показала мне своим светом, я подавила жаркий прилив... Боже, чего-то... что на мгновение завладело моим умом.

Это сделалось таким интенсивным, что напугало меня, пересилило любое подобие рациональной мысли.

Воспоминание пронеслось в моем сознании - образ Джейдена в том баре, и то, как я внезапно осознала, что держу бутылку, окрашенную кровью незнакомой женщины.

Иисусе. Это была ревность?

Начали всплывать истории, которые я слышала о видящих, все новостные передачи, которые я видела или слышала о них и их сексуальности. И все же большинство из этого для меня сейчас не имело смысла. Согласно тому, что слышала я, видящие не способны на отношения. Они сексуально ненасытны и неразборчивы. Вспомнив те сцены с Ревиком и его женой, Элизой, я поймала себя на мысли, что эти истории никак не сочетаются с тем, что я видела.