Шрифт:
Дарья ВАРДЕНБУРГ
Шурка и Паштет
– Шурка, слышь, это самое...
– Что тебе?
– Это Сундук тебя приложил?
– Еще чего! В футбол играла, пацан один локтем задел.
– Рыбаков, Трофимова! Опять болтаете?
Елена Григорьевна нависла над Шуркиной партой.
– Ох, Трофимова, Трофимова. Ты же девочка! Посмотри на себя: под глазом фингал, на штанах заплатки.
Шурка шмыгнула носом. Ну фингал. Ну заплатки. Заплатки, между прочим, брат
– Ох, Трофимова!..
Елена Григорьевна покачала головой и повернулась вокруг своей оси, проверяя, все ли в порядке. Все было в порядке. Дети сидели тихо.
– Начинаем делать домашнее задание. Продленка не только для стояния на голове, но и для работы. Открыли учебники и тетради!
Учительница вернулась за свой стол и раскрыла детектив на сто сорок третьей странице. На сто шестьдесят первой странице Елена Григорьевна услышала шепот.
– "Б" как даст по морде "А" - и убежала. Во как маленькое "З" подняло задницу!
– Трофимова! Ты что там делаешь?
– Домашнее задание.
– Встань у стены и подумай, как нормальные дети делают домашнее задание.
Шурка прислонилась спиной к желтой стене и начала языком пересчитывать зубы.
За окном стемнело, понемногу подтягивались родители. Детей оставалось все меньше.
Рыбаков помахал Шурке и вышел вслед за отцом.
– Ох, Трофимова, опять ты последняя осталась.
Елена Григорьевна поставила на стол свою сумочку, порылась в ней и выудила черную коробочку. Послышалось тихое пение. Елена Григорьевна разрисовывала свои веки.
– Вот что, Трофимова. Чтобы тебе не скучать. Садись. Задание легкое: придумай и напиши три слова с буквой "И". А то у тебя уже две двойки.
Елена Григорьевна закончила с веками и приступила к губам. Поводила по ним помадой, поджала, вытянула вперед, пошевелила вправо-влево, опять поджала...
"Когда же кончится эта школа?
– думала Шурка, глядя на Елену Григорьевну.
– Так и сдохнешь, не погуляв".
Дверь открылась, и появился засыпанный снегом Паштет.
– Шурка, собирайся!
Елена Григорьевна хмуро посмотрела на трофимовского брата, кинула в сумку помаду и тени, достала из-под стола высокие сапоги и только тогда вспомнила про задание. Шурка уже держалась за ручку двери.
– Трофимова! Написала?
– Да, Елена Григорьевна. Дубина, дураки, чурбаки.
– Пусть за мной хоть какая-нибудь бабушка приходит! Бабушки всегда рано забирают своих детей.
– У нас нет бабушек.
– Нет, есть! Бабушка Куриловна!
– Марья Кирилловна - не бабушка, а начальник жэка. Понятно?
– Ага... Слушай, по пятницам нам всегда дают
Паштет остановился, снял Шурку с плеч и посадил в сугроб.
– Да не мог я раньше! Поняла?
– Не ори. Поняла. Опять подружился с Машей?
Паштет устало махнул рукой.
– Да. Наверное, до двадцать третьего, пока тренировки не начались.
Он вынул сестру из сугроба, отряхнул и взял за руку.
– Пойдем.
Они пошли вдоль стадиона к магазину, от магазина по дорожке мимо детского сада к ледяной горке.
– Не замерзла?
– Не-а.
– Прокатимся?
Паштет сел на лед, посадил на колени Шурку. Оттолкнулся ногами, и они поехали вниз. В самом конце их закрутило, и они завалились, хохоча, набок.
– Ну и чего ты на меня сердился, когда любишь?
Паштет посмотрел на Шурку и фыркнул.
– Поднимайся, любимая сестра!
– Ты меня на плечах повезешь?
– Повезу, повезу. Держись!
– Ух, я сегодня так устала!
– Чего это ты устала?
– Всю перемену простояла у мужского туалета. Сундука ждала, чтобы стукнуть.
– Дождалась?
– Ага! Два раза стукнула. Все равно делать на переменке нечего.
– А на продленке что делала?
– Мы в снегопаде кувыркались.
– Здорово! А я весь день с Лехой по городу мотался.
– Зачем?
– Много будешь знать, скоро состаришься. Хочешь мандаринов?
– Хочу!
При входе в магазин Паштету пришлось присесть - с Шуркой на плечах он в дверь не проходил. Они взяли полкило мандаринов и так же, с приседаниями, вышли на улицу.
У гаражей Паштет почти скинул Шурку на землю, она даже пятки отбила.
– Давай отсюда! Ключ есть?
Шурка растерянно кивнула.
– Трофимов!
– сказал кто-то, а потом вышел еще один.
Шурка отбежала, спряталась за дерево, потом, подвывая, бегом вернулась обратно, прыгнула кому-то на спину и стала его душить. Ее стряхнули в снег, и она крикнула "Дурак!", а потом еще "Падла!".
– Чего орешь? Все в порядке.
Паштет поставил ее на ноги. Двое куда-то делись. Шурка постояла, моргая глазами.
– Я сейчас.
– Ты куда?
Шурка обошла кругом и вынула из сугроба пакет.
– Держи мандарины.
Дома Паштет долго рассматривал себя в зеркале. Кровь уже не текла, зато нос распух и посинел.
– Шур, скажи честно, страшная рожа?
– Нет.
– сказала Шурка и, подумав, добавила: - Потому что я тебя люблю.
– Ладно, пойдем есть.