Зеленый лифт

Дарья ВАРДЕНБУРГ

Зеленый лифт

Она ковырнула ложечкой творожную массу.

– Мне нужно, чтоб это был ваш всплеск.

Мармот поежился и сказал:

– Мы бы хотели сначала прочесть сценарий.

– Сценария нет. Все у меня в голове.

Она отправила в рот порцию массы.

– Это воспоминания женщины.

Однажды к ней заходит погреться мужчина, у них происходит странная история, которая, однако, ничем не кончается. И девушка начинает петь джаз.

Она отхлебнула из стакана.

– Слов в пьесе нет.

Она отодвинула коробочку с массой.

– Это выход эмоций. Спектакль ни на что не претендует. У меня не хватило драматургического дара придумать конец. Вы, как драматурги...

Мармот под столом наступил мне на ногу.

– Вы можете ее переделать всю. Внести новое звучание.

Женщина замолчала и посмотрела на меня. Я посмотрела на Мармота. Мармот посмотрел на грача за окном и сказал, что для нас это сложно: ни слов, ни сценария, нам пора идти, приятно было познакомиться.

– Дурацкая идея - представиться драматургами, - пробурчал Мармот, когда мы вошли в зеркальный лифт с зелеными дверьми.

– Твоя идея, - ответила я.

– Надо было свалить, как только она сказала, что денег нет.

– Как-то невежливо.

Мармот махнул рукой. Загорелась цифра "один", двери раскрылись, и мы оказались лицом к лицу с Наседкой. Наседка закудахтала.

– Куда? Вас ищет Вячеслав Петрович!

– Кто?

– Вячеслав Петрович Кучинский. Ему нужны драматурги, и поскорее.

Она запихнула нас обратно в лифт и нажала пятый этаж.

– Комната 541, - кудахтнула Наседка на прощание.

Мы высадились на пятом и стукнули в 541. Оттуда высунулась жующая борода.

– Молодые драматурги? Очень хорошо. Посидите в креслах.

Борода скрылась. Мы бухнулись в черные кресла и вытянули ноги.

–

Может, денег хочет дать?
– сказал Мармот.

– Тебя кто-нибудь когда-нибудь искал, чтобы дать денег?

Мармот вздохнул.

– Что это они все едят?

– Голодные.

Дверь комнаты 541 открылась, и появился Кучинский. Он подсел к нам и наклонился к мармотовой голове.

– Приятно видеть культурных людей.

– Угу, - согласился Мармот.

– У нас тут литературные гостиные проходят, - продолжил Кучинский. Собираемся, обсуждаем. Под виолончель. Чай пьем, задушевная атмосфера, сами понимаете.

Мармот кивнул. Я тоже кивнула.

– Вы, как драматурги, могли бы поучаствовать. Сегодня разговор о мейстерзингерах.

– О швейных машинках?
– переспросила я.

Кучинский моргнул.

– Начало через двадцать минут. В актовом зале. Будут гости из литераторов.

Кучинский встал, развел руки и сказал "добро пожаловать".

– Да, - ответили мы, встали и пошли к зеленому лифту.

– Не даст денег, - сказал Мармот.

Мы вошли в лифт, посмотрели на наше отражение, и Мармот нажал "стоп".

– Эй, вы застряли?

– Ты кто?
– спросил Мармот.

– Ответственный по лифтам, - ответил голос из стены.

– И много у тебя лифтов?

– Побольше твоего. А ты кто?

– Мармот.

– Застрял?

– Нет, отдыхаю.

– Закругляйся, главному на третий надо.

– Пусть пешком ходит. Полезно.

– По мне - хоть летает. Только я на работе. Так что выметайся - и ты, и твоя мармотиха.

Мы идем по мраморному полу, открываем белые двери и выходим на улицу. Над нами пролетает грач.

– Не вышло, - говорит Мармот.

Я вытаскиваю из кармана листок в клетку, карандаш и начинаю писать.

– Молодые поэты?