Шут

Паттерсон Джеймс

– А это, дорогие гости, ягнята из нашего нового стада. – Болдуин подцепил ножом кусок мяса, откусил и принялся жевать. – Прекрасно. А что ты скажешь?

Он посмотрел на слугу.

– Да, мой господин, – ответил тот и неловко поклонился.

Присмотревшись, я с ужасом узнал в слуге того самого крестьянина, у которого герцог два дня назад отобрал овечье стадо. Я сжал кулаки, чтобы не поддаться вспыхнувшему внезапно гневу.

– Продолжай, шут, – пробормотал Болдуин, еще не прожевав мясо.

Я молча поклонился и, пробежав

взглядом по лицам сидящих за главным столом, увидел по обыкновению мрачного Норкросса.

– Уж не мой ли это господин Норкросс набивает живот в конце стола?

Рыцарь поднял голову и, злобно прищурившись, посмотрел на меня.

– А скажите, есть ли среди присутствующих здесь больший герой, чем наш доблестный Норкросс? – обратился я ко всему залу. – Кто из нас более других заслуживает прощения за свое тщеславие и заносчивость? Я слышал, он настолько самодоволен, что даже в момент оргазма выкрикивает собственное имя.

Норкросс отложил нож и уставился на меня через стол, не обращая внимания на стекающий по бороде жир. Шутку встретили смехом, но как только лицо рыцаря напряглось, весельчаки моментально стихли.

– Находятся даже такие, кто спрашивает, – продолжал я, – что общего между праздничным убранством и моим господином, отважным рыцарем Норкроссом.

В зале повисла напряженная тишина. Все ждали, что будет дальше.

– Ответ прост, – закончил я. – Если присмотреться, можно понять, что шары и здесь, и там только для украшения.

В тот же момент рыцарь вскочил, выхватил меч и сделал шаг в мою сторону.

Я притворился, что убегаю.

– Помогите, помогите, мой господин. Я безоружен, а рана, боюсь, получилась глубокая.

Кувыркнувшись в воздухе, я побежал к Болдуину. Норкросс неуклюже преследовал меня, слегка покачиваясь от выпитого.

Зрители нашли сцену забавной и уже спорили насчет того, чем все кончится: убегу ли я от Норкросса или он догонит меня и насадит на меч.

В конце концов, обежав вокруг стола, я бросился в ноги Болдуину.

– Он убьет меня, повелитель! Спасите!

– Не тревожься, не убьет, – сказал герцог. – Эй, Норкросс, уймись. Наш новый шут, похоже, сумел задеть тебя за живое. Но рану лечит добрый смех, а не убийство.

– Он оскорбил меня, господин. Я ни от кого не потерплю унижения! Ни один мужчина...

– Шут не мужчина, – усмехнулся Болдуин. – Он всего лишь фигляр. И к тому же так хорошо развлекает нас.

– Я всегда верно служил вам, – кипел рыцарь. – Требую отдать его мне. Мы сразимся...

– Вы не получите его. – Герцогиня поднялась со своего места. – Шут делает то, что велю ему я. И если он вдруг погибнет при странных обстоятельствах, я буду знать, с кого спросить. Ты в безопасности, Хью.

Норкросс глубоко вздохнул и резко выдохнул, всем своим видом демонстрируя недовольство и несогласие. Потом, чувствуя на себе внимание всего зала, медленно вложил меч в ножны и тяжело посмотрел на

меня.

– В следующий раз, дурак, смеяться буду я.

Не спуская с меня глаз, он вернулся к своему месту и опустился на скамью.

– Ты выбрал в противники человека, которого не стоит злить, – усмехнулся, орудуя ножом, Болдуин и, отрезав кусок мяса, бросил на пол. – Вот, угощайся.

Я посмотрел на Норкросса, зная, что нажил смертельного врага на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, он сделал это раньше.

Глава 46

Время шло, а его было у меня не так уж много. Нужно найти Софи. Я знал, что она жива. Я чувствовал это.

Стычка с Норкроссом не прошла даром – моя репутация моментально укрепилась. У меня даже появилась кличка: Хью Отважный. Впрочем, некоторые, зная о злопамятстве Норкросса, называли меня Хью Недолгим. Люди, служившие герцогу только из страха или по необходимости, подходили и шептали слова поддержки: Бетт, румяная, круглолицая кухарка с острым язычком, управлявшая кухней, как опытный капитан кораблем; Филипп, прислуживавший герцогу наверху и деливший со мной один стол; даже всегда бодрый и жизнерадостный сержант Анри, умевший ценить мои шутки.

Я задавал вопросы им всем, расспрашивая о светловолосой женщине, которую могли бы держать в замке на правах пленницы. Никто их них не слышал о такой.

– А ты проверил бордели? – усмехнулся сержант. – Когда они надоедают, их отправляют в бордель.

Я проверил. Обошел все, притворяясь привередливым клиентом. Но, слава Богу, среди несчастных шлюх города Трейля не нашлось ни одной, которая подходила бы под описание моей жены.

– Что-то ты осунулся и уж больно невесел для шута, – заметила как-то утром, замешивая тесто, Бетт. – Все ищешь свою милую?

Я бы доверился ей, но пришлось солгать:

– Не свою, Бетт, друга. Один человек попросил кое-что узнать.

– Друга, говоришь? – Кухарка скептически посмотрела на меня, но спорить не стала. – И кто же она? Благородная или из простолюдинов?

Я поднял голову и усмехнулся.

– Разве может такой бродяга, как я, знаться с благородными? Присутствующие, понятно, не в счет.

– Вон ты о чем! – хихикнула Бетт. – Да, я уж точно нашему герцогу кровная родня. Потому и кручусь в этом пекле с утра до темноты каждый день.

Она занялась своими делами, но через некоторое время, вернувшись откуда-то с тяжелым котлом, подкралась ко мне и доверительно шепнула:

– А не заглянуть ли тебе в Таверну, милок?

– В Таверну?

Приподнявшись на цыпочках, Бетт потянулась за лежавшими на полке головками чеснока.

– В подземную темницу, – тихонько прошептала она. – Там всегда кто-нибудь да есть. Хотя подолгу обычно не задерживаются. Мы называем это место Таверной. Приходят туда на своих двоих, а вот оттуда бедняг выносят уже четверо. Ногами вперед.