Шут

Паттерсон Джеймс

Схватившись за меч, Норкросс шагнул ко мне.

– Ты снова оскорбляешь меня, шут. Я разрублю тебя надвое.

– Успокойся. – Герцог поднял руку. – У тебя еще будет такая возможность. Ты выдвинул серьезное обвинение, шут. Однако же, насколько мне известно, крестовый поход продолжается, и армии Раймунда и Боэмунда уже вышли к Святому городу. А вот ты каким-то образом оказался здесь. Как же получилось, что твоя служба закончилась так рано?

На это обвинение у меня ответа не было. Я опустил голову. Болдуин

криво усмехнулся.

– Ты говоришь о нанесенном тебе оскорблении, шут, однако твои собственные преступления не исчерпываются вчерашним. К прелюбодеянию и мошенничеству должно добавить дезертирство.

Не в силах сдерживать злость, я бросился к Норкроссу, но, прежде чем успел сделать первый шаг, люди герцога повалили меня на землю.

– Шут рвется посчитаться с тобой, Норкросс, – заметил Болдуин.

– А я с ним, мой господин.

– Ты его получишь. Но драться с ним на поединке унизительно для тебя, рыцарь. Думаю, ты уже достаточно пострадал от этого прохвоста. – Он махнул рукой. – Уведите его. – И, повернувшись к Норкроссу, добавил: – Завтра в полдень можешь срубить ему голову.

– Вы оказываете мне честь.

Рыцарь поклонился.

Болдуин удрученно покачал головой.

– Шут, содержатель постоялого двора, лазутчик... как ни назови, а получается плохо. Жаль, жаль. Придется вернуться к Палимпосту. Что ж, по крайней мере ты успел хорошо нас посмешить. – Он встал и завернулся в плащ, собираясь уходить. – И вот что еще, Норкросс...

– Да, мой господин?

– Шея шута не заслуживает острого лезвия.

Глава 54

Меня стащили по ступенькам, в кровь обдирая колени о грубый каменный пол. В нос ударил отвратительный запах, запомнившийся еще с прошлой ночи. Я услышал смех и лязг тяжелой двери. Два здоровяка-стражника схватили меня за руки и швырнули в открытую камеру.

Когда в глазах прояснилось, я увидел ухмыляющееся лицо Армана.

– Быстро вернулся, а, шут? Должно быть, тебе все же понравились здешние удобства.

Я уже собирался послать его к чертям, но тут Арман пнул меня в живот, и слова вылетели из меня вместе с хрипом.

– Только на этот раз у нас на ужин рагу.

Стражники рассмеялись. Арман, обладавший силой медведя, рывком заставил меня сесть, потом опустился рядом со мной на колени и покачал головой.

– Не везет мне, каждый раз достается какой-то сброд. Ни одного благородного. Только шлюхи, церковные воры, нищие, евреи да прочая мразь... Теперь вот шут. Хоть что-то новенькое.

В камеру вошел напарник Армана, волоча за собой тяжелую цепь.

– Это для тебя, шут. Долго ты у нас не задержишься, но герцог заплатил за самый лучший номер, а к нему прилагаются цепи.

Арман поднял меня и завел руки за спину.

– Ты счастливчик. Отрубят голову, а

это почти не больно. Как укус. Вот здесь... – Он ущипнул меня за шею. – Вот если бы ты задержался, я бы показал кое-что по-настоящему интересное. Мы здесь многое умеем: щелкаем яйца, рвем ноздри, выворачиваем глаза... Для каждого дела свой инструмент. Мой любимый – раскаленная кочерга. Как вставишь в задницу!.. И насморк уже не страшен.

Его напарник тем временем начал медленно обматывать цепь вокруг моей груди.

– Подожди, – быстро сказал я, поднимая руку, чтобы отвлечь его. – Сейчас... – Я сделал глубокий вдох, набирая в грудь как можно больше воздуха.

– Знаю, – сочувственно закивал Арман. – Поначалу немного жмет. Но когда чуть пообвыкнешься, спать будешь как убитый.

Я подержал руку вверху еще немного, потом благодарно улыбнулся тюремщику и сделал еще три глубоких вдоха.

– Готов?

Арман вскинул брови.

Я кивнул.

– Готов.

Глава 55

На полу крошечной камеры я вертелся, изгибался, напрягался и расслаблялся, стараясь сбросить с себя тугие кольца цепи.

Я не знал, сколько времени прошло и сколько еще осталось, но твердо сознавал, что если не выберусь из подземелья к тому моменту, когда за мной придут, то лишусь головы.

Еще один выдох, и рукам вдруг стало чуточку свободней.

Несколько часов... Дюйм свободы... Потом еще полдюйма. Объятия железного змея ослабли, но пока недостаточно.

Я втянул голову в плечи, и подбородок оказался под цепью. Впервые за долгое-долгое время мне удалось вздохнуть свободно. Я вытащил из плена одну руку. Потом другую.

Эхо голосов... Кто-то спускался по ступенькам. Кто-то принес ужин. Пришло время перекусить. Я слышал довольный смех надзирателей.

В соседних камерах заворочались, зашумели. Снова шаги... последнюю миску несли мне.

– Итак, – со вздохом произнес знакомый голос, – похоже, я снова при деле.

Я поднял глаза. Перед решеткой камеры стоял... Палимпост, смещенный с должности шут. В руке у него был мой посох.

– Явился позлорадствовать, – пробормотал я, ощущая горький вкус поражения.

– Совсем нет. – Он позвенел связкой ключей. – По правде говоря, я пришел освободить тебя.

Я недоверчиво посмотрел на него, уверенный в том, что это какая-то жестокая шутка. Расплата... Подождал, рассчитывая услышать смех надзирателей. Но никто не смеялся. Никто не приходил.

– Мы с Бетт усыпили тюремную стражу. Добавили кое-что в суп. Так что давай-ка побыстрее выбираться отсюда.

– Бетт... и ты... – Я смотрел на него с изумлением и растерянностью, не веря ушам. Человек, потерявший из-за меня завидную работу, размахивал ключами от моей клетки. – Мне это не снится?