Шутки старых дев
Шрифт:
– А куда это мы попали? – с удивлением спросила Инка. – Где наши соседи?
Услышав русскую речь, люди в автобусе заволновались. Стало ясно: одной фразой мы добились того, чего, собственно, и добивались. С торжеством посмотрели мы вслед укатившему автобусу. Затем постучали в ворота монастыря.
– Что вам? – спросила нас довольно миловидная девушка в черном платке и черном же платье.
Вообще-то в монастыре симпатичных женщин я не видела, должно быть, они что-то с собой делали, чтобы таковыми не казаться, или просто прятались. Но эта была вполне ничего. Мы ей изложили суть дела, которое сводилось к тому, что автобус наш ушел без нас, денег у нас нет, еды нет,
– Это к матери-настоятельнице, – решила девушка и провела нас назад, в храм.
Поселили нас в комнатке вдвоем. И почему-то эту комнатку упорно именовали кельей. На ужин мы с Инкой опоздали и ночь провели жуткую. Телевизора не было, книг тоже, одни иконки над изголовьем, и свечки при них.
– Зато нас здесь никто не найдет, – утешала меня Инка. – И общество приятное, все приветливые и в душу не лезут. Ходят все в себе.
– В себе или не в себе, а тоска тут жуткая, – сообщила я подруге, зарываясь в сырую постель.
Утром по случаю того, что поста не было (это вообще редкий случай в православии) и день был не постный, нам дали по стакану молока и две тарелки каши. Инка – она предпочитает на завтрак кукурузные хлопья с йогуртом – заскучала и поинтересовалась, что на обед. Ей сказали, что будут щи и каша с грибной подливкой. Тут уж заскучали мы обе. Я капусту не перевариваю ни в каком виде, а Инка просто не любит супов и каш. После этого нас отправили на огород. К середине дня, когда мы не посадили и половины из выданной нам рассады чего-то неудобоваримого, Инка начала поговаривать, что, пожалуй, нас уже в городе и не очень ищут. Вчера поискали, а сегодня уже не так.
– Как же, размечталась, – злорадно ответила я, заталкивая в землю кустик вверх ногами. – Сегодня они еще и не прочухали, что нас нет. Вот завтра начнут поиски. Сначала по знакомым, потом просто по городу, а потом возьмут твою квартиру (мою-то уже взяли) под наблюдение и будут ждать хоть до осени.
Инка с ужасом обвела глазами монастырские посадки, которые тянулись за горизонт. Заметила пасущихся коров, за которыми также надо будет кому-то ухаживать, и застонала.
– Уехать мы не можем, – добила я ее. – Куда мы поедем без паспортов? А паспорта остались у настоятельницы. Так она их нам и отдаст. Да и некуда нам ехать.
На следующий день настоятельница спохватилась, что нам до сих пор не выдали униформы, и нас обрядили в миленькие черненькие платьица. Туристы теперь могли быть довольны. Мы с Инкой не ожидали, что туристов тут будет так много, и сейчас мы все время опасались, что появится кто-нибудь знакомый, узнает нас, а потом растрезвонит о том, что видел, в городе.
– Все бы ничего, если бы не их мерзкая привычка вставать ни свет ни заря и тащиться в холодную церковь, – сокрушалась Инка. – Ты понимаешь хоть слово из того, что они говорят в церкви? Они нарочно так коверкают слова, чтобы «он» не разобрал, о чем они его просят?
– Они же дали тебе подстрочник, – заявила я, имея в виду молитвослов, – Кое-что понять можно.
– А как же «он»? – не успокаивалась Инка.
– Ты что – думаешь, что «он» только по-русски понимает, – не выдержала сестра, стоящая рядом и с интересом прислушивавшаяся к нашему разговору. – Он читает в сердцах.
– Зачем же тогда тратить столько времени на бесполезные разговоры? – удивилась Инка. – Вместо этого можно было бы заняться чем-нибудь повеселей.
Сестра раскрыла рот, подержала его немного открытым, потом вспомнила, где живет, и посоветовала нам после трапезы найти священника и обо всем с ним поговорить. Найти священника оказалось делом затруднительным, мы потратили на него целых пять
– Я так думаю: если мы не погибли от вражеской пули, то нам суждено загнуться тут от непосильной работы и тоски, – заявила Инка, которую почему-то не развлекали душеспасительные беседы с обитательницами монастыря и чтение «правила» на ночь глядя. Она после него спала плохо, и ее мучили кошмары.
Глядеть, как она страдает, было невыносимо. И, должно быть, на небесах над ней сжалились и послали отца Серафима нам на выручку. Точнее, ни о чем таком он и не думал, а просто приехал в гости к местному священнику. Но Инка углядела в его приезде знак свыше и потребовала, чтобы он выслушал ее исповедь. Не знаю, что она ему там наплела, но на следующий день настоятельница сообщила нам, что отец Серафим берет нас к себе в монастырь, потому как он специализируется на бывших наркоманках.
Я потеряла дар речи, а когда снова обрела, уже некому было сообщить, что у моей подруги после удара об асфальт бывают необъяснимые помутнения рассудка, во время которых она полностью утрачивает связь с действительностью и воображает себя то жертвой преступной разборки, то больной неизлечимой болезнью, которой остались считанные денечки на этой земле, то выдающейся авантюристкой.
– Какой кошмар! – простонала я. – Где хоть его монастырь?
– Ты будешь довольна, – заявила мне Инка (и с чего она это взяла?). – Монастырь в такой глухомани, что туда не только туристы, а даже истовые паломники редко заглядывают. Где-то в лесах Комаровской области.
Я ужаснулась, название говорило само за себя. Я уже представила болота, населенные полчищами кровососущих насекомых, и нас с Инкой среди них.
– Одно утешает: теперь мы отправимся в мужской монастырь, – сказала я и посмотрела на Инку, которая при моих словах как-то подозрительно замялась.
– Ты знаешь, я не хотела тебе сразу говорить, – робко начала она. – Но монастырь женский. Только не понимаю: почему тебе так хочется попасть в мужской? Ты же никогда не отличалась особой любовью к мужикам. Вечно их ругала и издевалась над ними.
– При чем тут моя сексуальная жизнь?! – возмутилась я. – Если кто-нибудь проболтается о том, куда мы направились, то мой киллер и твои бандиты будут искать нас прежде всего в женских монастырях. Им и в голову не придет сунуться за нами в мужской. Ясно тебе? В лучшем случае, они заглянут на Валаам, там и в самом деле полно бабья, но это исключение из правил.
– Теперь понимаю... – протянула восхищенная Инка. – Но как же нам быть? Кто же нас пустит в мужской монастырь?
Но судьба неожиданно еще раз обратилась к нам своей светлой стороной, причем проделала это весьма странно, отправив нашего отца Серафима погостить к своему дяде. Нас он повез с собой. Сказав, что дядя прекрасный человек с широкой душой и широкими взглядами. Не знаю, что он имел в виду, но так как нам с Инкой поручили подрубить целую гору простыней или чего-то очень на них похожего, то мы согласны были ехать куда угодно и к какому угодно дяде, лишь бы это помогло избавиться от сидения в душной комнатке, когда за окном уже наступило самое настоящее лето.