Шутки старых дев
Шрифт:
Но тут на бабушку все дружно налетели и потребовали, чтобы она сначала вспомнила, а потом уж говорила.
– Не вводите нас в заблуждение, – заявил мой папа, который к этому времени уже приехал.
Папу бабушка тоже не любила, – конечно, не так, как Славу, все-таки мой папа надоедал ей не каждый день, а только по выходным. Но все равно бабушка обиделась. Правда, читать папе нотацию она не стала – просто удалилась к себе в комнату, поджав губы, чтобы всем стало ясно, какого она мнения о мужьях своих дочерей.
– Где вы ее нашли? –
– Говорю же... – стал объяснять Леша. – Светлана начала стирку, чтобы успокоиться. Странное средство, никогда бы не подумал, что оно может помочь, но ей действительно стало лучше. Она даже предложила постирать те вещи, которые были со мной в монастыре. И вот в кармане моей куртки нашла эту записку, я сразу позвонил вам, и мы приехали.
– Значит, сегодня ты никуда не выходил из дома, и к вам тоже никто не приходил? – уточнила я.
– Никто, – подтвердил Лешка.
– В таком случае записку тебе могли подложить вчера. Вы вечером гулять ходили?
– Ходили, – с виноватым видом ответила Светлана. – Но мы же не думали...
– Это неважно, – перебила ее Инка. – А что за столовая, о которой идет речь? Возле твоего дома, Леша, есть что-нибудь подходящее?
– Есть, – немного подумав, ответил Лешка. – На ней и в самом деле написано «столовая». Осталась еще от застойных времен, только она сейчас, по-моему, не работает, а если и работает, то в три часа ночи уже точно закрыта. Это же не ночной клуб, а простая столовка для работяг и граждан, которым некогда зайти домой перекусить.
– Я бы не пошел, – вмешался мой папа. – Еще неизвестно, что и кто Лешу там ждет. И вообще, подозрительное время выбрал ваш доброжелатель. Если бы я хотел раскрыть тайну, то не стал бы действовать ночью и тайком. Пришел бы и все рассказал, что знаю.
– Не все же такие открытые, папочка, – заметила я. – Может быть, у человека есть свои резоны быть скрытным. Может, он опасается, что убийца его выследит.
– А почему вы решили, что записку подложили именно вчера? – спросил молчавший дотоле Вася. – Ее могли подложить еще на острове.
Мы в изумлении уставились на Ваську. Вот что значит свежий взгляд! Действительно, зная Лешкину рассеянность, можно было предположить, что записку ему подложили еще на острове и даже еще раньше, а он все это время протаскал ее с собой.
– Светочка, это случайно не похоже на почерк твоего брата? – с усмешкой спросила Инка.
– Ян тут ни при чем, – неожиданно заявил Лешка прежде, чем Светка успела придумать достойный ответ. – Я прекрасно помню, что утром в день отъезда искал свой паспорт. Я вывернул все карманы и пересмотрел все бумажки. Если бы эта записка была в куртке, я бы ее заметил. Но ее не было, и Яна, между прочим, уже тоже не было.
– Паспорт твой был у настоятеля, – напомнила я. – И ты про него забыл. Мы с Инкой его забрали и положили к тебе же в сумку, а ты за всю дорогу так и не поинтересовался, где он. Мы даже специально
– Совершенное безумие верить словам человека, который не помнит даже, где находится его паспорт, – заметила Инка. – Поэтому грош цена твоим утверждениям, что Ян тут ни при чем.
– Почему вы мне не верите? – обиделся Лешка. – Я точно говорю. Бабушка Леля, почему они мне не верят?
– Не обижайте мальчика, – приказала нам бабушка, которая уже давно вышла из своей комнаты и внимательно прислушивалась к нашему спору. – Если Леша говорит, так оно и есть.
– Бабушка!.. – взвыла я. – Этот Леша – ходячее недоразумение. Зачем ты его защищаешь? Ему предоставилась возможность разом разрешить все проблемы, а он ее умудрился прошляпить.
– Может, и к лучшему, – заметила мудрая бабушка. – Ему ведь могли правды не сказать, а еще и голову задурить.
– Да, для этого много не надо, – согласилась Инка, и все разом закивали.
Леша вконец разобиделся и ушел обижаться на кухню. Но так как обеда на плите не было, то он очень быстро сменил гнев на милость и вернулся к нам в комнату, где мы разглядывали бумажку, на которой была нацарапана записка.
– Смотрите, на другой стороне какой-то значок и буковка, – первой смекнула перевернуть бумажку другой стороной бабушка. – Что бы это могло значить?
Бабушке, как человеку неверующему и потому далекому от всех церковных дел было невдомек, что перед ней самая обычная поминальная записка – такие в изобилии разбросаны на столах в церквях, чтобы все желающие могли написать имена тех своих близких, которых хотели бы видеть в раю. Потом записка попадает священнику, и он во время молитвы перечисляет все имена, в ней указанные. Говорят, что здорово помогает.
На нашей бумажке имен не было; ее могли взять прямо в храме на острове, но с равным успехом ее могли одолжить и в любом другом храме.
– Кто из наших общих знакомых настолько религиозен, что ходит в церковь в городе? – спросила я у Леши и, не дождавшись ответа, продолжила:
– Могу сказать про себя. Если бы мне потребовалось написать тебе или кому другому записку, то я бы нашла обрывок газеты, обертку от шоколада, старую проездную карточку или использованный билет в театр. То есть что угодно, но только не бумажку из церкви, потому что жуткая морока: сначала искать церковь, потом заходить в нее, а потом еще разыскивать там подходящую бумажку.
– Точно, – подхватила Инка. – А вот в монастыре – дело другое. Там бумаги днем с огнем не найдешь. Если с собой не позаботишься прихватить, то приходится писать вот на таких бумажках. Или еще бывают бумажки «о здравии».
– Говорю вам, что бумажка оказалась у меня в кармане уже после отъезда Яна, – взвился Леша.
– Не хочешь ли ты сказать, что это мы с Инкой решили тебя разыграть? – сердито спросила у него я. – Бабушка, что ты там говорила про то, что узнаешь почерк? Это не мой случайно?