Схватка
Шрифт:
— Вильям, ты в порядке? — спросил он. — Ты что, совсем один?
— С ним я и Мики. С нами все в порядке, — сказала Розалинда.
— Какой-то шаттл сбросил бомбы на наши траншеи. Они разнесли все ваши радиаторы. Источники питания тоже пострадали, а ваша лаборатория стала забирать энергии больше нормального, вот я и забеспокоился…
— Этого не должно было произойти, — сказал Вильям.
— Вильям говорит, потребление энергии не должно было вырасти.
— …и все-таки это случилось, — продолжал он, поворачиваясь к приборам.
— Поворот к нижней лямбда-фазе во всех ячейках, — объявил К.Л.
— …вот я и забеспокоился: уж не поранило ли кого? — закончил
— Все живы и здоровы, — сказал я.
— Вы бы все-таки поднялись наверх. Мало ли какой кабель перебило взрывом, не ровен час…
— И вправду, давайте-ка выбираться отсюда, — сказал я, взглянув наверх.
Прямо над нами колыхалась сетка, провисшая от каменных обломков, напоминая подбрюшье огромной медузы.
— Обратное движение завершилось во всех ячейках, — сказал К.Л.
— Постойте… — начал Вильям.
Я в этот момент стоял на мосту, между Полостью и дестабилизирующими насосами. Рядом, в запутанной паутине проводов, неподвижно висели рефрижераторы. Ро остановилась в дверях лаборатории, а Вильям — возле Полости.
— Абсолютный нуль получен, — объявил К.Л.
Ро взглянула на меня, а я начал что-то ей говорить, но слова застряли у меня в горле. И тут же лампочки вокруг стали гаснуть.
— Немедленная эвакуация! — донеслись до меня словно откуда-то издалека голоса обоих дисковводов.
Я повернулся и сделал шаг, оказавшись между двумя насосами. Именно это спасло мне жизнь или по крайней мере позволило находиться здесь в своем нынешнем состоянии.
Кожухи насосов озарились зеленым сиянием и испарились у меня на глазах, обнажив свисающие, словно спагетти, пучки проводов и яйцевидные свертки. Это слепящее ядовито-зеленое сияние было лишь отблеском чего-то непонятного, вязкого, волнами исходившего от стенок Полости. Вначале я подумал, что мне что-то свалилось на голову, так что из глаз искры посыпались, но никакой боли я не чувствовал. Скорее, появилось ощущение, что меня взяли за голову и за ноги и хотят вытянуть. Я не видел ни Вильяма, ни Ро, потому что стоял лицом к входу в Ледяную Впадину. Я не слышал их. Попытавшись обернуться, я почувствовал, как частицы моего естества словно отделяются друг от друга, а затем смыкаются снова. Я инстинктивно замер на месте, ожидая, пока эти превращения закончатся.
Я заставил себя ухватиться за перила моста и обнаружил, что с руки отслаиваются темные полосы. Осыпаясь на мост, они сворачивались, словно засохшие листья. Моргая, я чувствовал, что веки мои разделяются и соединяются вновь при каждом движении. Страх, укоренившийся в человеке гораздо глубже, чем разум, побудил меня стать совершенно неподвижным, так что лишь пульсация крови в сосудах и прерывистые удары сердца угрожали моей целостности.
В конце концов я не выдержал и стал медленно поворачиваться. Зловещую тишину нарушали лишь скрежет моих подошв по стальной палубе да змеиное шипение, издаваемое моим телом, распадающимся на части и вновь сливающимся воедино.
Пожалуйста, не примите мой рассказ за некую объективную истину. Что бы ни произошло тогда со мной, это настолько сильно повлияло на мои органы чувств, а может быть, и на разум, что я раз и навсегда лишился своей объективности.
Полость треснула, словно яйцо. Я увидел Ро, застывшую между Полостью и лабораторией, вполоборота ко мне, так, словно она внезапно превратилась в каменное изваяние. Какой-то необычный свет исходил от нее, совершенно непригодный для глаз. Не знаю, свет ли изменился к тому времени или мои глаза. Вдобавок тело ее испускало что-то вроде радиации. В данном случае это слово не совсем точно, оно
Я хотел выкрикнуть ее имя, но не смог издать ни единого звука. Я будто барахтался в желатине, обжигающем тело при каждом движении, но при этом не растворялся в воздухе, как это происходило с Ро. По крайней мере на эту опасность у меня появился некий иммунитет.
Вильям стоял за Ро, и по мере того как тело ее растворялось, его фигура вырисовывалась все яснее. Поскольку неожиданный эффект застиг его чуть дальше от Полости, он подвергся менее сильному воздействию. Однако и он постепенно терял свое естество, в нем стихала та музыка, что сообщает о расположении и квантовом состоянии частиц, соединяющих их с другими частицами, которая удерживает их в устойчивой форме, в одном состоянии, сохраняя во времени. Наверное, он стал двигаться, пытаясь попасть внутрь лаборатории. Но добился лишь того, что сущность его начала улетучиваться еще быстрее. Тогда он остановился и попробовал дотянуться до Ро. На лице его застыло выражение решимости. Он напоминал ребенка, пытавшего бороться с тигром.
Он все-таки успел погладить ее рукой.
И в этот момент я заметил, как из моей сестры вылетело что-то еще.
Заранее прошу простить, что взялся описывать все это. Я не собираюсь порождать беспочвенных надежд или придавать достоверность разным мистическим интерпретациям нашего бытия, поскольку, как я уже объяснял, все увиденное могло быть просто галлюцинацией, не имеющей ничего общего с объективной реальностью.
И все-таки я увидел вначале два, а затем и три воплощения моей сестры, одновременно стоящих на мосту. Третье из них, подобное облачку с расплывчатыми очертаниями, непостижимым образом двинулось ко мне, и прикоснулось своим отростком.
«Как ты, Мики? — раздалось у меня в голове. — Ты только не двигайся. Прошу тебя, не двигайся. Ты, кажется…»
Внезапно я увидел Ро ее собственными глазами. Тот опыт, что за всю жизнь накопился в ее сознании, улетучиваясь, прошел через мой разум. И я физически почувствовал, как она растворяется в сверхпроводящей среде.
Облачко прошло через меня, влекомое какой-то таинственной силой, а потом, воспарив над Впадиной, выпало сверху дождем. «Неужели со мной будет то же самое?» — пронеслось у меня в голове. Другие образы Ро и Вильяма постепенно превратились в размытые пятна, да и сама лаборатория стала вскоре бледным пятном, ощетинившимся хоботками флюидов.
Как ни странно, сама Полость, содержавшая медные образцы, — я полагаю, именно они, их новое состояние абсолютного нуля, объявленное К.Л., и вызвало катастрофу — осталась более твердой и устойчивой, чем окружающие предметы, несмотря на трещины, усеявшие ее поверхность.
По моей собственной гипотезе, никем до сих пор не подтвержденной, я пострадал от разложения вещества в меньшей степени, потому что оказался в тот момент между двумя дестабилизирующими насосами. В то время как все остальное на глазах утрачивало свою реальность и становилось все менее материальным.